Оборотный город

Ну так, пара прохожих, спешащих по своим делам и не обращающих на меня, живого казака, ровно никакого внимания. Подозрительно до икоты.

— Да не тронет тебя никто, Хозяйка распорядилась, недогада! Видать, всё ж таки глянулся ты ей, хорунжий…

Я подкрутил усы, забекренил папаху и ускорил шаг. Да здравствует чёрное наполеоновское нашествие «двунадесяти языков», давшее возможность битым французам закопать клад, крестьянам принести карту, а мне повод обратиться за помощью к самой красивой и замечательной девушке на всём белом свете!

Разумеется, это аллегорическое преувеличение: весь белый свет я не обошёл, да и на фиг надо столько топтаться, когда совсем рядом, буквально в двух-трёх кварталах кривыми улочками, за высоким забором, под охраной адских псов живёт та, которая всех милей певучему казачьему сердцу…

Моня и Шлёма честно сопроводили меня до ворот, по пути предлагали заглянуть на чашушули к отцу Григорию, но я отказался.

У хлебосольного грузинского батюшки меньше чем на час нипочём не задержишься, а уйти не выпив — обида страшная, а время не ждёт, и мой денщик тоже, так что заскочу в другой раз.

— Ну гляди, казачок, была бы честь предложена. Мы тя тут подождём, на нас Хозяйка охранные грамоты не выписывала.

И это, кстати, разумно. Катерина чётко блюла субординацию — её должны бояться, а демократичное появление пары болтливых, услужливых упырей в её высоких хоромах могло привести к самым неприятным последствиям. Мне можно, меня приглашали, меня даже ждут. Я поднял руку, чтоб постучать, и в тот же момент над воротами поднялись две кованые львиные морды…

Мы все трое плюхнулись на пузо, прикрывая друг друга руками.

Однако ожидаемого палящего огня на наши бедные головы так и не обрушилось. Вместо этого львы, насмешливо фыркнув, выпустили чёрную струйку дыма из ноздрей, а знакомый голосок, заливисто рассмеявшись, объявил:

— Купился-а! Так тебе и надо, я, между прочим, ещё с прошлого раза не отошла, когда ты с меня после душа полотенце содрал.

— Чё?! — не поверили своим ушам мои кровососы.

— Да ты хват, Иловайский! А чё ты ещё с Хозяйкой содеял?

— Не драл я её полотенце! — вспыхнул я.

— Полотенце-то не драл, а вот саму…

Я вовремя успел отвесил Шлёме оплеуху, Моня тоже добавил со своей стороны, не дожидаясь, пока Хозяйка включит что-нибудь более смертоубийственное. Впрочем, она сделала вид, что не поняла намёка, и открыла мне калитку в воротах.

Я шагнул внутрь, медная дверь тут же захлопнулась следом.