Оборотный город

— Ещё один?! — не шутя ужаснулся я. — Да мной и так помыкают все кому не лень, от собственного денщика до вашей милости! Нет уж, увольте, я как-нибудь и сам себе шею сверну…

— Вот видите, сударь мой, не хочет он под ваше начало.

— Так прикажите, вы же генерал! — пристукнул ножкой Чудасов.

— А приказать ему я не могу, дело-то не служебное. — Дядя выразительно прокашлялся, и в дверях тут же появился всё ещё багровый ординарец. — Будь любезен, братец, проводи господина знакомца подруги кузины губернаторской жены.

Да проследи, чтоб с крыльца, не дай бог, не свалился!

— Я этого так не оставлю, я буду жаловаться, я… — Возмущённое кудахтанье учёного конкурента быстро стихло, а потом резко отозвалось коротким воплем.

— Простите, ваше превосходительство, не удержал, свалился господин учитель с крылечка-то…

— Бог простит. — Небрежно отмахнувшись, мой знатный родственник отпустил довольного ординарца. — А ты, Иловайский, чего тут расселся? Давай-ка бегом да за дело! Вишь, как быстро народец-то про сокровища французские прознал, ещё день-другой протянем, так к нам сюда из самого Санкт-Петербурга всякая штатская шушера понаедет, всю плешь проедят!

— Кто бы спорил, а можно один вопрос напоследок?

— Обещаю, — честно поклялся я.

— Скажите правду, вы-то сами с чего в эту историю так вцепились?

Дядюшка задумчиво покрутил усы, тяжело встал, подошёл к окну, помолчал минуту, выдержав паузу, и только после этого ответил:

— Вот эту табакерку золотую, с портретом эмалевым, мне государь, почитай, просто так подарил.

Не за подвиги ратные, а только ради уважения. Могу я ему ответный подарок сделать? Взять да и вернуть хоть часть того, что Наполеон у нас в Москве награбил? Просто так вернуть, без фанфар да помпы, от казаков, от всего полка нашего. Ты уж не подведи…

— Общую нить уловил. — Я почесал в затылке. — Значит, найду клад — получу орден! Нет?

— Крест за храбрость? Повышение в чине? Отпуск на родину? Генеральский поцелуй перед всем строем?

— Иловайский, не заводи меня…

— Ну хоть из государевой табакерки нюхнуть?

— Пошёл вон отсюда! — наконец рявкнул мой дядя.

Мы дружно разулыбались, скандал есть, формальности соблюдены, могу со спокойной душой браться за дело.

По селу я шёл ровным, неспешным шагом, с ощущением внутренней гармонии и чувством выполненного долга. Грустные мысли о далёкой и неприступной Катеньке уже не были так горячи и не причиняли прежней колющей боли.