Оборотный город

Не буду врать, что я рад нашей встрече, но… всё равно через ворота стрелять неудобно.

— О чём вы, Иловайский? — Назвавшаяся Фифи с самой нежной улыбкой шагнула навстречу, лебединым движением закидывая руки мне на плечи. — Я столько о вас слышала, вы так героичны и так привлекательны. Я просто не могла не познакомиться, ведь о вас уже ходят легенды! Говорят, вы смотрите сквозь землю, предсказываете будущее, видите…

— Нечисть, — ровно оборвал я. — Да. Вижу. Любую. Как и тебя, ведьма.

В широко распахнутых очах красавицы плеснулось искреннее удивление.

Похоже, она никак не могла поверить, что я говорю всё это всерьёз, и ещё улыбалась.

— Если я околдовала вас, то и назовите колдуньей, более мягко и приятно. Зачем же сразу ведьма?

— Знаешь, а никакого помещика Зайцева тут поблизости не живёт, да и не ходят барские дочки по сёлам пешком, без нянек и охраны.

— И что с того? Я же чувствую, что понравилась вам.

— Животиком, куда мне упирается ваш… — Тут она опустила глаза и вздрогнула, поняв, что это пистолетный ствол.

— Ты… ты не сделаешь этого.

— Ты не посмеешь! Ты и без того восстановил против себя очень многих влиятельных лиц… — прошипела ведьма, а я в очередной раз поразился разнообразной красоте личин, под которыми к нам может подкрадываться смерть.

Искажённое злобой истинное лицо этой дамочки было более чем неприглядное. Фактически передо мной стояла сейчас костистая злобная девка с неровными рыжеватыми патлами и пёсьим рылом в рябинах и пигментных пятнах.

Зловонный собачий дух из её гнилостной пасти добивал окончательно…

— Не ходи на старое кладбище, Иловайский! Не тревожь тех, кто там лежит…

— Могилы осквернять не собираюсь, покой умерших нарушать тоже не намерен. А ты хорошо обо мне осведомлена.

— Старалась. — «Красавица» обнажила в оскале неровные жёлтые клыки, и я большим пальцем, не глядя, взвёл курок.

— Ухожу, ухожу… Хотела поближе тебя узнать, да, видно, не сегодня.

Ха-ха… — Ведьма медленно отступила назад, высоко подняв руки, чтоб мне это было видно. — Но мы ещё встретимся, правда? Когда-нибудь ночью ты будешь сладко спать, а я неслышно подкрадусь, поцелую в губы и…

— Трудно будет подкрадываться прихрамывая.

— Это кто же тут хромой?!

Выстрел грохнул почти в упор. Пуля едва задела край её платья, но магическим зрением я отлично видел, как серебро расплющило нечисти сухую коленную чашечку.