Оборотный город

Но это уже отряд, и такие передвижения провоцируют у населения плохо сдерживаемую панику, а не война ли, часом?

А потому, быстро прикинув причины к следствию, я просто взял обычную нагайку и счёл, что этого по-любому будет вполне достаточно. Ошибся, разумеется. Но мне крупно свезло, что на гвоздике висела не моя нагайка, а Прохора…

— Куда-то спешите, Иловайский? — громко раздалось из-за забора.

Я решил проявить благоразумие и промолчать, что придало господину Чудасову дополнительной наглости.

— Постойте же, право, нам есть о чём побеседовать.

Быть может, наше первое знакомство было не совсем удачным, но что нам мешает пообщаться более открыто, без чинов и регалий? У нас много общего, мы близки по возрасту, оба полны честолюбия, оба не мыслим чести своей без славы Отечеству. Вы, как я слышал, Илья? Ну и меня зовите запросто, Митрофан Петрович. Так вот, Илюшенька…

Во мне кипело праведное раздражение от такого фарисейского панибратства, но, чтобы уехать от греха подальше, требовалось сначала поймать и взнуздать озорного арабского жеребца, а он не давался.

Губернский учитель меж тем продолжал грозить и искушать:

— Так вот к чему я, не далее как вчера вечером возвращаюсь я к себе, а на дороге молодая девица. Дочь некоего помещика Зайцева, мадемуазель Сиси…

— Фифи, — не удержавшись, сболтнул я.

— О, так вы знакомы? Представляете, с бедняжкой случилось ужасное происшествие, она гуляла по лугу, собирая цветочки, а рядом, на болоте, какие-то охотники стреляли по уткам, и случайный заряд задел ей ножку! Мерзавцы трусливо скрылись, даже не оказав жертве первую помощь, и я довёз бедняжку до развилки.

— Отчего ж не к самому помещичьему дому?

— Думаете, я этого не предложил? — картинным жестом откинув назад длинные волосы, фыркнул Чудасов. — Увы, её отец человек старых традиций, он не принял бы меня в имении, так как мы не представлены и честь девушки могла пострадать. Как человек благородного происхождения, я не мог этого допустить. Она продолжила путь пешей, но, пока мы ехали, успела кое-что рассказать о вас, Илья.

Причём такое, чем непременно заинтересуется Святейший синод…

— О вашей грязной сделке с нечистой силой! — почти выкрикнул он, видимо надеясь, что это будет услышано не только мной.

Удивлённый араб мигом прекратил козлиные прыжки по двору и уставился на меня с полным недоумением. Я шикнул на него, чтоб не слушал всякую ерунду, и, пользуясь случаем, быстро надел коню оголовье…

— Не было никаких сделок.