Оборотный город

Злобный хохот аптекаря, под хруст преломляемого помела, вновь взвился к самым небесам:

— Ты меня из Оборотного города выгнал, но и тебе не жить, казачок! Вот и посчитаемся за всё…

Я вскочил на колени, шаря в мокрой траве в поисках второго пистолета. По закону подлости разряженный так и оставался за поясом. Ага! Найдя второй в ямке от коровьего копыта, я взвёл курок. В предрассветной дымке уродливая фигура зверя казалась выкованной из серебра, на правом боку гиены дымилась чёрная дыра, моя первая пуля нашла цель.

— Порох отсырел… — опешил я.

Да не то что отсырел, а наверняка промок насквозь, пока меня катало по такой-то обильной росе.

Дважды раздался пустой, словно бы виноватый щелчок. Я попробовал ещё раз — увы, всё безрезультатно, а лишнего времени на перезарядку никто мне давать не собирался. Пришлось браться за бебут.

— Кинжалом меня резать будешь? — явственно кривясь от боли, но всё ещё самодовольно начал Анатоль Францевич, двигаясь по кругу. — Не выйдет, хорунжий, оборотня так легко не убьёшь…

— Я всё-таки попробую.

— Попробуй, попробуй.

Его прыжок в мою сторону был стремительным, как кавалерийская атака, и, не будь он ранен, моё повествование можно было бы здесь и закончить. А так я увернулся, хоть и не в полной мере, ещё раз рухнув в траву. Зацепить аптекаря на ответном взмахе не получилось…

— Как думаешь, кто быстрее устанет, человек или зверь? — лающе хихикнула гиена.

Вопрос чисто риторический.

— Зачем всё это? Вы ведь не оборотень по природе, иначе народ догадался бы.

— Думаешь заговорить меня, протянуть время, а потом вдруг случится чудо и из-за леса выедут ваши казаки? Не случится ничего, я просто убью тебя. Как чумчару, пастушка и беса…

Я медленно отступал ближе к деревьям, если уж драться, так не в чистом поле, а прячась за стволами сосен и берёз.

Зверь бесшумно шёл за мной, не отставая ни на шаг.

— Но в одном ты прав, Иловайский: у меня всё — было! Именно так, было.

— Украл, — охотно согласился он. — Давно хотел попробовать чего-нибудь экзотического, человечина приедается за столько-то лет. Вытащил из клетки у бродячих цыган, сунул за пазуху, а этот зверёныш укусил меня за палец. Едва не отгрыз, челюсти у гиен страшные… Я размозжил ему башку о дерево и напился свежей крови, а через несколько дней почувствовал в себе пробуждение силы.