Обращаться с осторожностью

Третий имеет значительные отклонения и иногда раннюю смертность.

Шарлотта снова разрыдалась; доктор Дель Соль передала ей коробку салфеток.

— Сейчас сложно сказать, принадлежит ребенок ко второму или третьему типу. Второй тип иногда можно диагностировать на УЗИ на шестнадцатой неделе, третий тип на восемнадцатой. Но все случаи разные, а ваше раннее УЗИ не выявило переломов. В связи с этим мы не можем дать вам совершенно точных прогнозов. Лучший сценарий будет крайне тяжелым, а худший — летальным.

— Даже если вы считаете, что это второй тип и что ребенок не имеет шансов на выживание, все может измениться?

— Такое бывало, — ответила доктор Дель Соль.

 — Я читала про случай, когда родителям сделали прогноз с летальным исходом, но они решили продолжить беременность и в итоге у них родился ребенок с третьим типом. Но дети третьего типа все равно имеют сильные отклонения. За всю свою жизнь они переживут сотни переломов. Возможно, они не смогут ходить. Могут быть респираторные проблемы, проблемы со связками, ломота в костях, слабость в мышцах, деформация черепа и позвоночника.  — Она замешкалась. — Есть заведения, где вам могут помочь, если вы хотите рассмотреть прерывание.

Шарлотта была на двадцать седьмой неделе беременности. Какая клиника станет делать аборт на двадцать седьмой неделе?

— Нас не интересует прерывание, — сказал я и посмотрел на Шарлотту, ища подтверждения, но она пристально смотрела на врача.

— Рождался ли здесь когда-нибудь ребенок со вторым или третьим типом? — спросила она.

Доктор Дель Соль кивнула:

— Девять лет назад. Я еще здесь не работала.

— Сколько было переломов у того ребенка, когда он родился?

Впервые за сутки Шарлотта улыбнулась:

— У моего ребенка всего семь. Значит, это уже лучше?

Доктор Дель Соль замешкалась.

— Тот ребенок, — сказала она, — не выжил.

Как-то утром, когда машина Шарлотты была в сервисе, я отвез тебя на физиотерапию. Очень приятная девушка с щербинкой между зубами, которую звали Молли или Мэри (я все время забывал), заставляла тебя балансировать на большом красном шаре, что тебе нравилось, а еще делать приседания, что тебе совсем не нравилось.

Каждый раз, когда ты перекатывалась на сторону заживающей лопатки, то поджимала губы, а из уголков глаз текли слезы. Думаю, ты даже не знала, что плачешь, но, посмотрев на это десять минут, я не выдержал. Тогда я сказал Молли / Мэри, что у нас еще одна запись (наглая ложь), а потом усадил тебя в инвалидное кресло.

Ты ненавидела кресло, и я тебя не винил.