Обращаться с осторожностью

 — Я же сказала, что больше не хочу ходить на фигурное катание.

Эмма схватила меня за руку.

— Уходи, — еле слышно сказала она.

Но было слишком поздно. Мы жили в маленьком городке, а история порядком нашумела. Все в зале, девочки и их матери, ждали, что произойдет дальше. И ты, сидевшая на скамье рядом с сумкой Амелии, тоже меня увидела.

Твоя правая рука была в гипсе. Как ты сломала ее на этот раз? Еще четыре месяца назад я бы знала все подробности.

Но, в отличие от Шарлотты, я не хотела выносить грязное белье из дому.

Я сделала глубокий вдох и притянула к себе Эмму, уводя ее в раздевалку.

— Так, — сказала я, убирая волосы с глаз. — И сколько длится индивидуальная тренировка? Час?

— Я могу уехать и забрать вещи из химчистки, чтобы не сидеть здесь…

— Мам… — Эмма потянулась к моей руке, как в детстве. — Это не ты начала.

Я кивнула, не в силах сказать что-либо еще. Вот что я ожидала от лучшей подруги: честности. Если она шесть лет твоей жизни вынашивала мысль, будто я сделала нечто непоправимое во время ее беременности, то почему ни разу об этом не заговорила? Почему не сказала: «Эй, как случилось, что ты не?.

.» Я наивно полагала, что молчание означало согласие, а не назревающий вопрос. Может, я сглупила, считая, что друзья друг другу чем-то обязаны. Как минимум объяснение.

Эмма зашнуровала ботинки и заторопилась на лед. Я немного подождала, потом толкнула дверь раздевалки и встала перед изогнутым барьером из оргстекла. В одной стороне катка находилась группа новичков — сороконожка из детей в зимних комбинезонах и велосипедных шлемах; их ноги разъезжались, как стороны треугольника.

Упал один, упали все: как домино. Не так давно там каталась Эмма, но вот она уже на другой стороне льда, тренирует нижнее вращение, а тренер нарезает круги возле нее, поправляя.

Я больше не видела Амелии, тебя или Шарлотты.

Мой пульс успокоился, когда я вернулась к машине. Я села за руль и включила двигатель. Когда по стеклу кто-то резко постучал, я даже подпрыгнула от неожиданности.

На улице стояла Шарлотта, закрывая шарфом рот и нос, глаза ее слезились от ветра.

Я замешкалась, потом наполовину опустила стекло.

Выглядела она такой же несчастной, какой я себя чувствовала.

— Мне… мне просто надо тебе кое-что сказать, — прерывисто проговорила она. — Это никогда не касалось лично нас с тобой.

Молчание причиняло мне боль, я стиснула зубы.

— Мне предложили возможность дать Уиллоу все, в чем она будет нуждаться. — Ее дыхание на холоде окутывало ее лицо, словно гало.