Обращаться с осторожностью

— Хорошего дня, — сказала я.

— Хочешь, я зайду и поговорю с школьным психологом или директором? Скажу, что сегодня тебе нужна помощь…

В этом я совершенно не нуждалась — выделяться, как бельмо на глазу.

— Все в порядке, — сказала я и открыла дверь фургона.

Машины, следовавшие за внедорожником отца, отстали, и я перевела дух. По крайней мере, я так думала, когда кто-то позвал меня по имени.

— Амелия, — сказала женщина, — что ты чувствуешь из-за этого иска?

За ней стоял мужчина с телевизионной камерой на плече. Идущие в школу дети обнимали меня, будто я была их другом.

— Эй, подруга, — сказал кто-то из них, — можно показывать это по телевизору? — Парень показал средний палец.

Из-за кустов с левой стороны материализовалась другая журналистка.

— Твоя сестра сказала, что чувствует из-за иска вашей матери о неправомерном рождении?

Я даже и забыла про это: мое имя значилось в каком-то дурацком списке. Мама и Марин сказали, что, скорее всего, мне не придется давать показания, это лишь на всякий случай, но мне не нравилось быть в списке.

Будто на меня кто-то рассчитывал, а как я могла их подвести?

Почему они не ходили хвостом за Эммой? Она ведь тоже училась в этой школе. Но я уже знала ответ. Все считали Пайпер жертвой. Я же была связана родственными узами с вампиром, которая решила выпить кровь своей лучший подруги до последней капли.

— Оставьте меня в покое!

Я закрыла уши ладонями и протолкнулась к входу в школу, мимо ребят у шкафчиков и учителей с кружками кофе, парочек, воркующих друг с другом, будто они прощались на веки вечные, а не на сорок пять минут урока.

Я свернула в первый коридор — в учительский туалет — и закрылась там. Посмотрела на фарфоровый ободок унитаза.

Я знала название своим действиям. Об этом показывали фильм на уроке здоровья, это называлось пищевым расстройством. Вот только они ошибались: когда я так поступала, все вставало на свои места.

Например, становилось легко ненавидеть себя. Кто не будет ненавидеть человека, который поглощал пищу как Джабба Хатт, а потом исторгал содержимое желудка? Кто избавлялся от еды внутри себя, но все равно был толстушкой? Я поняла, что это не так плохо, как в случае девочки-анорексички из моей школы.

Ее конечности напоминали зубочистки, скрепленные сухожилиями, никто в своем уме не спутал бы меня с ней. Я делала это не потому, что смотрелась в зеркало и видела толстуху, хотя была худой. Я и была толстой. Я даже не могла довести себя до голодного изнеможения.

Но я поклялась, что прекращу это.