Обращаться с осторожностью

— Прости, дорогая, — сказала я, потянувшись к ней, но она отпрянула.

— Тебе все равно. Ты лишь рада, что это не произошло с Уиллоу. Тебя только это и заботит, — обвинила меня Амелия. — Хочешь знать, зачем я делала порезы? Потому что это не так больно, как все, что происходит.

— Прекрати притворяться, что заботишься обо мне, хорошо?

У нее задрался рукав, и я увидела шрамы на локте, напоминающие тайный код. Прошлым летом Амелия настояла носить одежду с длинными рукавами, даже когда на улице было девяносто градусов.

Если честно, я подумала, что она просто скромная. В мире, где девочки ее возраста носили минимум одежды, я решила, что ее желание прикрыться не такое уж плохое. Я и подумать не могла, что она не скромничала, а все тщательно планировала.

У меня не находилось слов для этого — я знала, что сейчас Амелия не захочет ничего слушать, — и я снова потянулась к ее запястью. На этот раз она позволила коснуться себя. Я вспомнила все моменты, когда она падала с велосипеда в детстве и бежала со слезами в дом, как я сажала ее на столешницу, чтобы вымыть гравий из поцарапанной коленки, помогая залечить его поцелуями и пластырем.

Однажды она стояла рядом со мной, пока я накладывала тебе самодельную шину из журнала на ногу, заламывала руки и подталкивала меня поцеловать поврежденное место, чтобы все прошло. Теперь я придвинула ее руку ближе, задрала рукав и дотронулась губами до белых линий, которые покрывали кожу, словно метки на мерной чашке. Еще один способ посчитать, в чем я провалилась.

На следующий день Амелия пришла в суд. Я видела, как они с Шоном следовали по коридору до комнаты, в которой он ранее прятался. «Была ли ты все еще в больнице? — подумала я. — Но, учитывая все происходящее это вовсе не благословение».

Я знала, что жюри присяжных ждало на месте свидетеля меня либо чтобы подтвердить все, либо оправдываться. Гай Букер начал выступление защиты с двух других акушеров-гинекологов, работавших в моей клинике, которые могли дать характеристику: да, я была превосходным врачом.

Нет, на меня еще ни разу не подавали в суд. Меня даже объявили акушером года Нью-Гэмпшира в местном журнале. «Медицинская халатность, — сказали они, — это глупое обвинение».

Настал мой черед. Гай задавал мне вопросы сорок пять минут: о моем обучении, моей роли в жизни общества, моей семье. Но когда он задал мне первый вопрос о Шарлотте, настроения в зале переменились.

— Истец заявила, что вы были подругами, — сказал Гай.