Обращаться с осторожностью

Марин ничего мне не шепнула и не написала, поэтому я просто осторожно и неуверенно встала. Амелию провел мимо меня пристав. Она плакала.

— Прости, — беззвучно произнесла она.

Напряженная до предела, я села на деревянный стул. «Переходи сразу к сути», — снова и снова повторяла Марин. Но мне становилось сложнее вспомнить, в чем же суть.

— Вы помните разговор с дочерью, который она сейчас упомянула? — спросила Марин, и ее голос ранил, точно пуля.

— И какие были обстоятельства?

— Мы только привезли Уиллоу из больницы, после первого дня показаний здесь.

Она так сильно сломала бедренную кость, что нуждалась в операции.

— Вы были подавлены?

Марин подошла ко мне, ожидая, когда я посмотрю на нее. И я увидела в ее глазах ту же скрытую тревогу, которую заметила и во взгляде Амелии, когда та уходила с места свидетеля, и в Шоне — вскоре после того, как днем ранее опустел зал, в тебе — в ту ночь, когда состоялся этот разговор. Это был скрытый страх, что ты недостаточно хорош для тех, кого любишь.

Может, я и сама это чувствовала и поэтому начала этот процесс несколько месяцев назад. Когда ты будешь оглядываться на свое детство, то не станешь винить меня, что я привела тебя в мир, полный боли. Но любовь заключается не в жертвенности и не в том, что ты не оправдываешь ожиданий окружающих. По определению любовь делает тебя лучше, она пересматривает понятие совершенства, включая в него черты, а не исключая.

Все мы хотим знать, что мы важны.

Что жизнь другого человека не будет такой же полной без нас.

— Когда вы вели ту беседу с дочерью, Шарлотта, — заговорила Марин, — когда сказали все это посреди процесса… вы врали?

— Тогда что вы делали?

— То, что могла, — прошептала я. — Я сделала то, что смогла.

— Это, — сказал Гай Букер, пододвигаясь ко мне, — стопроцентный успех. — Он встал, застегивая свой пиджак, и повернулся лицом к жюри присяжных, начиная заключительную речь. — Истец лжет. Она говорит, что иск не имеет отношения к деньгам, но даже ее муж сказал это и не может поддержать ее с этим иском.

Она говорит, что не желала рождения дочери, но той говорит обратное. Она говорит вам, что хотела иметь выбор прервать беременность, и указывает на Пайпер Риис, трудолюбивого врача, единственным грехом которой стала по несчастливой случайности дружба с Шарлоттой О’Киф.

Он широко распахнул ладони.

— Неправомерное рождение. Неправомерное рождение.