Обращаться с осторожностью

Амелия, скорее всего, гуляла в роще, ей нравилось рисовать березы, потому что, как она сказала, в них много трагедии, а что-то столь красивое не должно быстро умирать. Я сунула руки в карманы, а нос спрятала в шарф. С каждым шагом я думала о чем-то, что знаю:

Я замешкалась, подойдя к краю пруда. Камыши были почти одного со мной роста, и мне пришлось с трудом протолкнуться вперед, чтобы не запутаться руками или ногами. Впервые за много месяцев сейчас у меня не было перелома, и я планировала сохранить это неизменным.

Папа как-то раз рассказал историю о том, как он ехал в полицейском внедорожнике, когда понял, что все машины перед ним остановились. Он замедлил скорость и остановился, потом открыл дверь посмотреть, что произошло. Но как только он ступил на землю, то приземлился на спину. Черный лед: чудо, что он так удачно остановил машину.

На пруду лед был таким же — кристально чистым, — и я видела сквозь него водоросли и песок, как сквозь стекло. Я аккуратно встала на четвереньки и поползла вперед.

Мне никогда не разрешали выходить на лед, и, как с большинством запретов, я хотела лишь этого.

Так я бы не поранилась — двигалась очень медленно и не вставала. Спина изогнулась, как у кошки, взгляд устремился на поверхность. Куда уплывает рыба на зиму? Можно ее увидеть, если присмотреться?

Я переместила правое колено и правую руку. Левое колено и левую руку. Я тяжело дышала — не потому, что было тяжело, а потому — что так легко.

Вдруг поверхность пруда застонала, словно заплакали небеса.

И вокруг меня лед превратился в паутину, а я застряла в центре, как насекомое.

— Помогите, — сказала я, но не могла закричать и в то же время вздохнуть.

Вода поглотила меня сразу же. Я попыталась ухватиться за лед, но он отломился куском, я попыталась плыть, но знала, что не смогу без спасательного жилета. Моя куртка и ботинки намокли, как губка, и было холодно, морозный холод, от которого все сводило.

Вы можете решить, что я испугалась.

Но я слышала, как мама рассказывает мне историю перед сном о койоте, который хотел поймать солнце. Он забрался на самое высокое дерево, спрятал его в банку и принес домой. Но банка не могла хранить нечто столь мощное и взорвалась. «Видишь, Уиллс, — сказала мама. — Ты наполнена светом».

Надо мной было стекло, и вездесущий глаз солнца, и я махала ему кулаками. Лед словно зарос надо мной, и я не могла пробиться наверх. Все тело онемело, я перестала дрожать.