Обращаться с осторожностью

Рамирес и его коллега обменялись взглядами.

— И что сказал ваш врач?

— Ничего, — пожала плечами Шарлотта. — Никто не упомянул несовершенный остеогенез, пока мы не сделали УЗИ на двадцать седьмой неделе и не увидели все переломы.

Рамирес повернулся к Марин Гейтс.

— Проверь, можно ли диагностировать заболевание на ранних стадиях беременности, — велел он, потом снова посмотрел на Шарлотту. — Вы могли бы предоставить свои медицинские документы? Нам нужно понять, есть ли основание для возбуждения иска…

— Я думал, у нас нет веской жалобы.

— Возможно, есть, офицер О’Киф. — Роберт Рамирес посмотрел на тебя так, словно пытался запомнить черты твоего лица. — Только совершенно другая.

Двенадцать лет назад я еще училась на последнем курсе колледжа, никуда особенно не спешила, но как-то раз мы с мамой сели за кухонный стол и обстоятельно обо всем побеседовали (подробнее позже).

— Я не знаю, кем хочу стать.

По иронии я и на тот момент была неизвестно кем. Я с пяти лет знала, что меня удочерили — корректный термин для того, кто понятия не имеет о своем происхождении.

— А чем бы ты хотела заниматься? — спросила мама, сделав глоток черного кофе.

Я же пила кофе с молоком и сахаром — одно из многочисленных различий между нами, ведущих к немым вопросам: а моя настоящая мать тоже любила кофе с молоком и сахаром? Была ли она голубоглазой, как и я, с высокими скулами, тоже левшой?

— Я люблю читать, — сказала я и закатила глаза. — Какая глупость!

— А еще ты любишь спорить. — (Я усмехнулась.) — Читать и спорить.

Спустя девять лет я оказалась в кабинете гинеколога из-за плохих результатов в цитологическом мазке. Пока я ждала врача, перед глазами промелькнула жизнь, которой у меня не было, дети, рождение которых я откладывала на потом, ведь я с головой ушла в юридическую учебу и карьеру; мужчины, свидания с которыми я отменяла, желая доделать адвокатский отчет; загородный дом, который я не купила, потому что работала целыми днями и не успевала насладиться просторной тиковой верандой и видом на горы.

— Давайте посмотрим медицинскую историю вашей семьи, — сказал врач.

Я ответила стандартной фразой:

— Меня удочерили. Я не знаю медицинскую историю своей семьи.

С результатами анализов все обошлось — случилась лабораторная ошибка, — но именно в тот день я решила начать поиски биологических родителей.

Знаю, о чем вы подумали: неужели я не счастлива в приемной семье? Ответ: счастлива.