Обращаться с осторожностью

Твоя мать была моей самой лучшей подругой, а вот отец выводил из себя. Если он что-то вбивал себе в голову, то все, конец, — его уже было не переубедить. Шон видел мир в черно-белом цвете, а я обожаю всплеск красок.

— Угадай что, Пайпер, — вдруг сказала ты. — Я тоже ходила на каток.

Я взглянула на Шарлотту, которая кивнула мне. Подруга до ужаса боялась пруда на заднем дворе и всех его соблазнов. Я с нетерпением ждала истории об их приключении.

— Если ты забыла о катке, то забыла и о распродаже выпечки?

Шарлотта вздрогнула:

— Брауни, — ответила я.

 — В форме коньков. А вместо лезвий и шнурков — глазурь. Понимаешь? Коньки с глазурью?

— Ты испекла брауни? — сказала Шарлотта, и я последовала за ней на кухню.

— Сама! Остальные мамочки уже внесли меня в черный список, потому что я пропустила весеннюю встречу ради медицинской конференции. Стараюсь наверстать упущенное.

— И когда ты взбила тесто? Пока накладывала швы после эпизиотомии? После полутора суток работы? — Шарлотта открыла кладовую и порылась на полках, пока не нашла упаковку чипсов «Ahoy!» и не высыпала их на блюдо.

 — Серьезно, Пайпер, тебе обязательно быть такой чертовски идеальной?

Подруга вилкой потрогала кексы.

— Ничего себе! — воскликнула я. — Кто подлил мочи в твой «Чириос»?

— А ты чего ожидала? Влетаешь сюда на крыльях бабочки, говоришь мне, что я кошмарно выгляжу, а потом выставляешь меня и вовсе немощной…

— Ты главный кондитер, Шарлотта. Ты можешь печь сутки на… Что ты, черт побери, делаешь?!

— Придаю им более домашний вид, — сказала Шарлотта.

 — Я больше не главный кондитер. Уже довольно давно.

Когда я познакомилась с Шарлоттой, ее только объявили лучшим шеф-кондитером в Нью-Гэмпшире. Впервые я прочла о ней в журнале, который расхваливал ее умение соединять несовместимые ингредиенты и выдавать самые удивительные кондитерские изделия. Именно Шарлотта раньше приходила в мой дом не с пустыми руками — приносила капкейки с глазурью из сахарной ваты, пироги с ягодами, которые взрывались как фейерверки, пудинги, напоминавшие пищу богов.

Суфле у нее выходили легкими, как летние облачка, а шоколадное фондю стирало лишние мысли, накопившиеся в голове за день. Шарлотта рассказывала, что когда занимается выпечкой, то заглядывает внутрь себя, а все остальное утрачивает смысл, ведь она вспоминает свое истинное предназначение. Я ей завидовала. Я тоже могла похвастаться призванием — я была чертовски хорошим врачом, но Шарлотта обладала настоящим талантом.