Обращаться с осторожностью

В субботний вечер можно поймать тех, кто виляет по дороге, и столкновение с пешеходом или с другим автомобилем лишь вопрос времени. Сегодня вечером мне пришлось притормозить за банковской парковкой, когда мимо прополз белый «камри», проехав почти по желтой разделительной линии. Я включил сирену и последовал за водителем, вынуждая его съехать на обочину.

Я вышел из машины и приблизился к водительской дверце.

— Доброго вечера, — произнес я, — вы знаете, почему…

Но не успел я закончить предложение и спросить, почему, по мнению водителя, я остановил его, когда стекло опустилось и я посмотрел на нашего приходского священника.

— Ах, Шон, это ты, — сказал преподобный Грейди.

На его голове пушилось облако седых волос, которые Амелия называла прической Эйнштейна; он был в сутане. Глаза его блестели.

— Преподобный, мне придется проверить ваши права и страховку…

— Никаких проблем, — сказал священник, порывшись в бардачке. — Ты просто делаешь свою работу.

Я видел, как он суетился, как уронил права три раза, прежде чем смог передать их мне.

— Преподобный, вы ехали по всей ширине дороги.

Я отчетливо слышал идущий от него запах алкоголя.

— Преподобный, вы что-то пили сегодня вечером?

— Не могу сказать, что пил…

Священники не лгут, правда ведь?

— Не могли бы вы выйти из машины?

— Конечно, Шон. — Он, шатаясь, вышел из машины и прислонился к капоту «камри», сунув руки в карманы. — Давно не видел твоей семьи на мессе…

— Преподобный, вы носите контактные линзы?

Это было началом проверки на горизонтальный нистагм, непроизвольное подергивание глазных яблок, которое могло указывать на алкогольное опьянение.

— Я хотел бы попросить вас проследить за лучом света, — сказал я, доставая карманный фонарик и удерживая в нескольких дюймах от его лица, чуть выше уровня глаз. — Следите за ним одними глазами, головой не шевелите, — добавил я. — Вам это понятно?

Преподобный Грейди кивнул. Я смотрел, как расширяются зрачки, как следуют за лучом света, отметил крайнюю точку нистагма, когда перевел луч света к левому уху.

— Спасибо, преподобный. А теперь не могли бы вы встать на правую ногу, вот так? — Я изобразил, и он поднял левую ногу. Священник покачнулся, но держался прямо. — А теперь левую, — сказал я, и на этот раз он накренился вперед.

— Хорошо, преподобный, и последнее — могли бы вы пройтись сначала на пятках, потом на носках?

Я продемонстрировал ему, а потом смотрел, как он идет, путаясь в ногах.