Обращаться с осторожностью

Когда мы играем в картинки-ассоциации, ты всегда рисуешь дом, хотя это никак не связано с ответом.

— Разве тяжело нарисовать пищевод? Это ведь труба, верно? — Я порылся в поисках коробки «Бисквик».

Раздался грохот, нож закатился под диван. Ты неловко повернулась.

— Стой, Уиллс, я подниму! — крикнул я.

— Мне он больше не нужен, — сказала ты, все еще извиваясь.

— Уиллоу, перестань вести себя как ребенок, иначе надуешь в штаны.

Я перевел взгляд с твоей сестры на тебя:

— Тебе нужно в туалет?

— Она делает такое лицо, когда терпит…

— Амелия, хватит! — Я прошел в гостиную и сел на корточки рядом с тобой.

— Я хочу, чтобы меня отвела мама.

— Мамы тут нет, — фыркнула Амелия.

Я подхватил тебя с дивана, чтобы отнести в ванную комнату на первом этаже. Просунул в проем твои нелепо расставленные из-за гипса ноги, когда ты сказала:

— Ты забыл мусорные пакеты.

Шарлотта рассказывала, как подкладывала их под гипс перед походом в туалет. За все время твоего пребывания в «ортопедических штанах» эта обязанность обходила меня стороной.

— Ладно, — сказал я. — Я новичок, так что руководи.

— Поклянись, что не будешь подглядывать.

— Положа руку на сердце!

Ты развязала узел, державший гигантские трусы боксеры, которые мы натянули поверх гипсовых штанов. Я поднял тебя, и они сползли вниз. Когда я снял их, ты взвизгнула:

— Хорошо! — Я решительно уставился тебе в глаза, стараясь убрать шорты, потом поднял мусорный пакет, который нужно подложить в паховой зоне.

Я поднял тебя подмышки, пока ты пыталась уложить целлофан вдоль гипса.

— Готово, — сказала ты, и я разместил тебя над унитазом.

— Нет, чуть назад, — сказала ты.

Я подстроился и стал ждать.

— Уиллоу, — сказал я, — давай уже.

— Не могу. Ты слушаешь.

— Это другое, — сказала ты и расплакалась.

Стоило открыться одним каналам, как распахнулись и другие. Я опустил взгляд на унитаз, но ты заплакала громче.

— Ты сказал, что не будешь подглядывать!

Я устремил взгляд на север, переложил тебя на левую руку, а правой потянулся за туалетной бумагой.

— Пап! — прокричала Амелия. — Мне кажется, что-то горит…

— Вот черт! — выругался я, отдаленно подумав о банке для ругательств, и вложил в твою ладонь бумагу. — Поторопись, Уиллоу, — сказал я, потом нажал на смыв.