Обратная сила. Том 2. 1965–1982

Михаил вспомнил рассказы отца, даже как будто голос его услышал: «Две фазы шока, по Пирогову: эректильная и торпидная. В первой фазе человек возбужден и активен, во второй – лежит тихонечко и ничего не просит». Значит, вчера у Сани была эректильная фаза, он мог самостоятельно идти, и это обмануло Штейнберга, вселило ложную надежду. Если бы он вовремя вспомнил об этих фазах «по Пирогову», то, наверное, настоял бы на том, чтобы раненый лежал спокойно. Но он не вспомнил и не настоял. И как знать, не нанес ли этим вред своему другу…

Надо вспомнить что-нибудь интересное, чтобы отвлекать Саню от болей и от тяжелых мыслей.

На ум пришел вопрос о трех днях. Вопрос этот долго не давал покоя маленькому Мише Штейнбергу, а внятного ответа он от деда так и не добился. Вернее, дед давал много пояснений, но все они оказывались для мальчика слишком сложными и непонятными.

– Вот в Талмуде записан такой закон, – начал Михаил, – по которому человек не может давать свидетельские показания против того, кого он ненавидит. А как определить, что один человек ненавидит другого?

– И как же? – спросил Орлов.

 – Вообще-то если люди друг друга ненавидят, об этом обычно все кругом знают. Значит, надо у других спросить. У соседей, у родственников.

– А вот и нет! В Талмуде есть точное определение: если один человек разозлился на другого и не разговаривал с ним три дня или больше, значит, не может быть свидетелем против него. Вот я к этим трем дням прицепился, все хотел получше понять, почему минимум установили именно в три дня, а не два, не пять, не десять.

– Не все, конечно. Сложно было для детского умишка. Ну, вот как сумел понять, так и тебе перескажу. Но не поручусь, что правильно… У числа «три» есть несколько смыслов.

– Подумать только, – слабо усмехнулся Орлов и тут же скривился от боли. – Я-то, дурак, думал, что смысл только один. «Трояк» в зачетке – остаешься без степухи.

– Три – это середина между двумя противоположностями. Всегда есть две крайности, у всего. А крайности – это плохо, неправильно. И вот третья степень каждого качества их примиряет, соединяет.

Ну, что-то типа золотой середины. Например, «холодно» и «горячо» – это две крайние точки, а третья точка – «тепло», понимаешь?

– Вроде да. Получается, что слишком холодно – плохо, можно замерзнуть, слишком горячо – тоже плохо, можно обжечься, а посередине – тепло, оно приятное и полезное. Так?

– Правильно, – кивнул Штейнберг. – Если бы не было тепла, не было третьей точки, то можно было бы подумать, что все плохо.