Обратная сила. Том 2. 1965–1982

– Все, боец Орлов. Мозги у тебя есть, что нужно – сам додумаешь. Просто обрати внимание на то, чем мы вооружены. Дивизия НКВД получила еще более или менее годное оружие, а ваш полк народного ополчения что получил?

Да, вооружены ополченцы были из рук вон плохо, в основном трофеями, доставшимися в боях у Халхин-Гола: польские винтовки «маузер», японские «арисака», к которым не подходили наши боеприпасы. Кому-то доставались учебные «наганы» или винтовки с просверленными, а потом запаянными стволами, изъятые в пунктах допризывной подготовки.

– Твое счастье, Орлов, что ты в той неразберихе ухитрился записаться в ополчение не по месту учебы. Иначе тебя зачислили бы в студенческий батальон, а у них вооружение еще хуже, – добавил капитан.

Потом посмотрел на юношу внимательно, покачал головой.

– И последнее скажу: я тебе, Орлов, доверяю, даже сам не знаю, почему. Может быть, это моя ошибка, страшная ошибка. И мне придется за нее ответить. Так вот я тебя предупреждаю: если ты когда-нибудь кому-нибудь скажешь то, что сейчас от меня услышал, то меня-то, само собой, расстреляют, но и тебя тоже.

– Понял, товарищ капитан, – кивнул Михаил-Александр.

Летом 1942 года пришло извещение о том, что Иван Степанович Орлов пал смертью храбрых при штурме города Любань, когда 2-я ударная армия под командованием генерала Власова пыталась прорвать блокаду Ленинграда.

В сентябре 1943 года Александр Орлов, воевавший в составе 53-й армии под командованием генерал-лейтенанта Ивана Мефодьевича Манагарова, участвовал в боях за освобождение своего родного города – Полтавы. Ровно два года с того момента, как немцы заняли Полтаву, у молодого бойца не было никаких сведений о родных. Семья должна была эвакуироваться, но куда? Если письма и отправлялись на фронт, то адресованы были Михаилу Штейнбергу, считавшемуся погибшим.

22 сентября на центральной площади Полтавы было установлено Красное знамя, и на следующий же день Александр Орлов, бывший когда-то Михаилом Штейнбергом, отправился к дому, в котором родился и вырос. Теперь он не боялся быть узнанным: опознать красавчика Мишку в солдате с посеченным осколками стекла перебинтованным лицом было невозможно.