Эта боль не такая, как было тогда, когда я узнал о предательстве Демиена, сейчас все намного хуже, сейчас у меня вырвали сердце и бросили на землю, а я собирался сказать этому человеку, что люблю его…
- Да, – Димин голос тоже был надрывный и хриплый.
Он все понял. Не знаю, прочел ли в моих глазах или просто достаточно хорошо изучил меня для того, чтобы понять, что такое я ему не прощу. Не знаю. Я встал, собрался и ушел, понимая, что больше не вернусь, не смогу простить, буду задыхаться от любви к нему и от боли от его предательства, но не вернусь.
На улице пошел дождь, но даже холодные капли, бьющие по горячему лицу, не приносили облегчения. Я был на грани, более сильной боли я не испытывал никогда в своей жизни, мне было необходимо высказаться, иначе запросто совершу какую-нибудь глупость. Я достал телефон и набрал номер мамы.
- Да, родной! - раздался в трубке ее веселый голос.
- Мам, - я старался говорить как можно спокойнее и не разрыдаться в трубку, – мне нужно поговорить, можешь приехать или мне к тебе?
- Приезжай, - мамин голос вмиг стал серьезный и встревоженный, - Вити нет, и он будет поздно, поговорим спокойно.
Через полчаса я был у маминой двери, как я держался всю дорогу, оставалось загадкой, боль распространялась из груди и пронизывала мелкими иголками все тело, заставляя прогибаться под ее весом. Дверь открылась до того, как я нажал кнопку звонка.
- Проходи! – мама втянула меня в квартиру, – Что случилось?! – мамино лицо стало белее мела, стоило ей только на меня посмотреть.
А я молчал, не мог сказать и слова, понимал, что как только открою рот, рыдания будет уже не остановить.
- Пошли, – мама аккуратно сняла с меня мокрую куртку и повела в спальню, - Иди сюда, – она села на кровать и похлопала по коленям.
Как только я оказался в маминых объятиях слезы и откровения хлынули рекой. Я рассказал ей все, начиная с наших отношений с Демиеном и заканчивая Диминым поступком, о котором я сегодня узнал. Мой рассказ то и дело прерывался приступом истерики, я не мог с этим справиться, вся боль и обида выплескивалась наружу, водопадом слез проливаясь на мамину грудь.
Она слушала, не перебивая, только укачивая в объятьях словно маленького, но это было именно то, что мне сейчас крайне необходимо. Спустя какое-то время слезы кончились, но боль в груди осталась, я лежал у мамы на руках и ждал, что она скажет о моем моральном падении, теперь, когда я выговорился, я ждал осуждения с ее стороны.
