- У нее жених есть! – я был удостоен взгляда полного осуждения. Рассмеялся на все кафе, надо же какие мысли!
- Я не в этом смысле! – сквозь смех пояснил я, – Как человек она мне понравилась, как женщина тоже, но, как женщина она меня не интересует.
- А-а…, -он смутился, – Прости.
- Ничего. Я бы тоже так подумал."
"Мы закончили обед, расплатились, здесь не стал настаивать на том, что платить буду я, все же место рядом с работой, и каждый официант нас знает, не хотел смущать Влада еще больше. А он и обрадовался, наивный, думает, так всегда будет, вечером верну его с небес на землю.
В течение обеда я пользовался моментом и наблюдал за Владом, за тем, как он ест, как щурится от солнца, за его жестами и мимикой, наблюдал и понимал, что с каждой минутой, нет, даже секундой вязну в нем все больше и больше. От понимания, что теперь он всегда изо дня в день будет так близко, накатывали волны счастья, хотел быть с ним еще ближе, очень хотел, но и того, что я сейчас имел, было достаточно, позже будет больше я упорный и умею ждать…
В лифте было особенно тяжело.
Те несколько минут, что мы ехали до нашего этажа, показались мучительной вечностью. Влад был без пиджака и от жары расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и ослабил галстук, через вырез виднелась молочно-белая кожа, хотелось прикоснуться к ней, почувствовать под пальцами ее нежность и гладкость, еще больше хотелось прижать его к стенке лифта, раздеть и целовать, пробовать на вкус каждый сантиметр. Я понял, что возбужден до предела, накинул пиджак и прикрыл восставшую плоть, как же мучительно тяжело и одновременно сладко было находиться с ним рядом.
Внутри сражались два противоречия, хотелось утолить жажду по Владу, и в то же время хотелось наслаждаться ожиданием. Двери лифта открылись, и наваждение схлынуло, оставляя боль в паху и дикое желание.
В конце коридора мы разошлись по кабинетам. Вечером я его так просто не отпущу. Я со всей силой боролся с желанием показать ему свои чувства, боялся спугнуть, боялся, что он подумает, что за это кресло должен спасть со мной.
Не хотел похабить свои светлые и чистые чувства, он должен воспринимать их такими, какие они есть и, либо отвечать на них взаимностью, и тогда нас ждет приятно продолжение, или все закончится, так и не начавшись. Я понимал, что сейчас еще слишком рано, ему нужно время. И признаться, я боюсь его отказа. Вот так, как только появились те, настоящие чувства, я пребываю в нерешительности вместо того, чтобы завоевывать объект своей любви.
