Я в тот момент по привычке опустил глаза, поэтому лица его не видел, а слова, которые он мне говорил… это были те самые слова, которые мне всегда говорил мой наставник. И интонации те же. Он даже на «вы» перешел, как будто для пущего сходства. Вот как раз тогда мне и показалось, что стоит мне поднять взгляд — и я увижу не молодого Вельмира, а старого мэтра Истрана.
— Э-э… — Подруга честно попыталась быть деликатной, но это у нее получилось не лучше, чем у Мафея врать. — Это было так же, как тогда?… Я имею в виду то нравоучение, которое он тебе два часа втирал в моем присутствии, оно такое же?
— Ну, примерно… — При одном упоминании об этом позоре злосчастные уши запылали так, что Мафею показалось, будто они просвечивают сквозь парик.
— А ты опять на него не смотрел?
— А что? Неужели у него менялся возраст, а я пропустил?
— Нет, но… он как-то странно руками делал… Я пару раз заметила… такое движение, будто начинает некий привычный жест и на полпути резко останавливается.
— А какой?
Саша попыталась воспроизвести, но из невнятного подергивания руками трудно было извлечь полезную информацию.
— Не узнаю, — огорченно признался Мафей.
— У меня не получается воспроизвести правильно, — виновато развела руками Саша. — Может, иначе попробуем? Ты все-таки эльф, у тебя с пластикой должно быть получше, чем у меня. Вот ты помнишь какие-нибудь характерные жесты своего мэтра-один при чтении тебе многочасовых нотаций?
Мафей принялся вспоминать.
Мэтр, сидящий в кресле. Мэтр, стоящий у стола. У доски. У кафедры. Мэтр, в волнении расхаживающий по комнате…
— Он вот так руки поднимал, когда сильно разойдется, — неуверенно предположил он и изобразил наставника, озабоченного нравственностью современной молодежи.
— А ну, еще разок… — заинтересовалась зрительница.
Мафей прошелся по комнате, входя в образ и стараясь изобразить возмущенного мэтра как можно точнее, чтобы это не выглядело как кривлянье.
— Точно! — победно воскликнула Саша после четвертой или пятой попытки.
— Вот именно это он и делал! Вот точно как ты показал, начинал поднимать обе руки и где-то на уровне диафрагмы спохватывался и опускал.
— Так, значит… — Мафей от волнения не смог договорить фразу, тем более и так все было понятно. Он перевел дыхание, опустился на краешек дивана и растерянно произнес:
— И что же мне теперь делать?
Глава 9
Опустим же завесу милосердия над концом этой сцены.
М.
