Ведь можно было бы с ним сговориться, а как? Жестами всего не объяснишь, пробовал руны чертить — и в воздухе, и на полу, и из пальцев сооружал — не помогло. Неграмотный попался, представляешь? Не знаю, говорит, этих закорючек. Видно, что он тоже не прочь пообщаться, но вот такая вышла закавыка. Я-то его понимаю, но сказать ничего не могу. А ему так и сказать особо нечего.
— Вот и помолчи, — посоветовал Кантор. Да и впрямь, чему тут удивляться? Можно подумать, его высочество в своей жизни много сидел в тюрьмах и знает о подобных заведениях все, что можно.
— По крайней мере, не делись планами побега с первым же соседом, который показался тебе приличным человеком, пока не убедишься точно, что он не подсадной и не стукач.
— Тханкварра… — проворчал Элмар. — Не похоже вроде… А что, думаешь, может оказаться?…
— Да запросто. А если даже и нет, перекрикиваться об этом через коридор — тоже не самая умная мысль.
— Понятно… — Принц-бастард погрустнел еще больше.
— Значит, я все же не такой идиот, как думалось. Правильно я сделал, что обет дал. А то уже давно вытрепал бы все что можно. Вот даже сейчас сижу с тобой и все о себе болтаю, вместо того чтобы спросить, как там все.
— Это нормально, — утешил его Кантор. — Если тебе в реальности приходится все время молчать, неудивительно, что во сне тебя тянет поговорить. А все… да по-прежнему. Единственная новость — Шеллар сворачивает свои дела в Даэн-Риссе и скоро переберется к нам.
Там опасно становится, под него уже копать начали.
— А мэтр Истран так и не нашелся?
Соврать Кантор побоялся — вдруг здесь не получится? — и ответил уклончиво:
— Не переживай, он жив. Никаких сомнений. Морриган в этом абсолютно уверена. Ты с ним еще увидишься, когда все это кончится."
"Элмар хотел спросить еще что-то, но реальность сна вдруг задрожала, поплыла, раскололась болью…
Кантор едва успел ответить на растерянный вопрос принца-бастарда «что случилось?»:
— Ничего… я просыпаюсь…
И проснулся в своей постели рядом с Ольгой.
Перепуганная девушка судорожно шарила по тумбочке в поисках спичек и звала его по имени, с таким отчаянным ужасом в голосе, будто он умирает у нее на глазах.
— Успокойся, — слова с трудом выталкивались сквозь сведенные челюсти, но боль в этой реальности оказалась вполне терпимой, — это просто судорога. Сейчас пройдет.
