Ни паники, ни беготни, ни криков о помощи до них не донеслось — дворец жил своей жизнью, и никакие посторонние звуки не нарушали его обычный рабочий шум.
— Разделимся? — скорее спросил, чем предложил Шеллар. Ясно, что на любое его предложение брат Чань ответил бы отказом, а вот услышав вопрос, пусть поломает голову — чего хочет от него коварный шпион, с какой целью, и как лучше на это ответить.
— Нет, — отозвался глава департамента пару секунд спустя. Так и не смог решить, бедняга, на кого нацелился советник, на демона или на нимфу, и решил присматривать за ним лично.
— Пойдемте вместе.
Долго искать не пришлось — первые же опрошенные подданные (по странной случайности ими оказались сотрудники департамента Безопасности, просто удивительно, откуда они взялись во дворце в таком количестве), изловленные по дороге, доложили, что из кабинета наместника слышали выстрел, но войти никто не осмелился.
На этот раз господа не стали даже переглядываться. Вернее, Шеллар не стал. Брат Чань, может, и взглянул на него в надежде засечь какую-нибудь реакцию, а вот сам советник решил не подставляться.
То, что он встревожился, — реакция естественная, наверняка сам глава департамента подумал о том же и встревожился не меньше. А вот встречаться с ним взглядом советник не рискнул.
Он не был уверен, что где-то в самой глубине его глаз не отразится нечто большее, чем простое беспокойство. Нечто такое, чего не следует видеть проницательному хинскому разведчику. Если, конечно, его ортанский коллега не хочет завалить к едреным демонам и оба запасных плана.
Почтенные мэтры, навещавшие Шеллара в снах, об этих последних запасных вариантах не знали. Возможно, догадывались — любой неглупый человек мог повторить его размышления, если бы, конечно, потрудился пройти их до конца. До настоящего, полного логического конца, о котором обычно боятся не только говорить, но даже думать, как будто от этого он становится менее вероятным. Наверняка догадывались, только не решались об этом заговаривать. Мэтр Дэн, как давно заметил Шеллар, чувствовал себя слишком посторонним, чтобы влезать не в свое дело, о котором он к тому же недостаточно осведомлен, с советами и поучениями.
А мэтр Максимильяно боялся сглазить, потому и не заговаривал об этом, только убедительно просил «не геройствовать». Шеллар столь же убедительно соглашался, что мэтр абсолютно прав и геройская гибель не входит в его планы, если, конечно, не вынудят обстоятельства. И тактично умалчивал при этом о планах «капкан» и «тупик».
