Все, что сверх того, — только по моему указанию. Кайден, ты готов?
— Да, — коротко произнес тот где-то позади.
Эта новость не понравилась Шеллару еще сильнее, чем предстоящее знакомство с экстремальной хирургией. Там по крайней мере все было понятно, известно и предсказуемо — сейчас его начнут резать и шить, и это будет очень больно. А вот что собирается делать маг, скрывшийся за его спиной? Сдирать скальп? Резать уши? Или попытается сканировать? И в этом заключается причина странной уверенности Повелителя, что за двадцать минут они управятся?
Обрывки штанины и окровавленный бинт полетели на пол, и в следующий миг Шеллару показалось, что ему не палец в рану сунули, а раскаленный штырь в мозги.
Или и то и другое одновременно.
Вопрос «достойно ли кричать в такой ситуации и что об этом скажут двадцать поколений королей-воинов?» утратил какую-либо значимость почти мгновенно. Единственное, на что еще хватило чудом сохранившейся части рассудка, — это не кричать ничего членораздельного.
Хотя бы в первые минуты.
Беда лишь в том, что когда тебя режут живьем и ковыряются в открытой ране, следить за временем и отсчитывать минуты нет никакой возможности."
"Когда боль немного ослабла и стала относительно терпимой, Шеллару показалось, что прошло уже несколько часов. Но стоило ему перевести дыхание и открыть глаза, как первым делом он увидел все того же брата Чаня, терпеливо ожидающего разрешения задавать вопросы.
«Значит, прошло всего-то несколько минут, — сообразил он.
— Не более десяти, во всяком случае. А я уже дошел до состояния мятой тряпки. Боги, ну почему я так глуп и самонадеян и, более того, — неспособен учиться на собственных ошибках… Что мне стоило вовремя застрелиться!»
— Можете спрашивать, — любезно предложил Повелитель, и брат Чань немедленно взялся за дело с рвением, которое частенько обуревает людей в первые дни после нежданного назначения на высокую должность:
— Как вам удалось обойти посвящение?
Надо отдать ему должное — даже после неслыханного возвышения брат Чань остался по-прежнему рационален, вежлив и немногословен…
— Мне не удалось… — прохрипел Шеллар и, не удержавшись, искоса взглянул на руки доброго доктора — не возобновит ли свою работу посреди фразы.
Пинцет и скальпель неподвижно зависли над «рабочим местом», готовые продолжить по первому сигналу. — Меня достали уже оттуда.
— Когда?
— Примерно через неделю…
— Точнее?
— Тот день, когда я упал с лестницы в библиотеке.
