Еще минут через десять вход открылся снова. На этот раз делегацию встречал какой-то высокий чин, судя по богато украшенным парадным доспехам и внушительной охране.
— Почему не приехал Шеллар? — спросил он первым делом после краткого приветствия.
— Он был приглашен в чертоги Повелителя и некоторое время проведет там, изучая высшие премудрости, — уклончиво ответствовал гость. — В его отсутствие вести переговоры поручено мне.
— Кем? — поинтересовался гном.
— Повелителем, разумеется, — пояснил брат Чань, мельком отметив про себя, что этот господин не только занимает высокое положение в клане, но и единственный из присутствующих здесь соплеменников имеет представление о дипломатии.
Среди суровой неприязни, легко читавшейся на лицах окружавших его воинов, он один выглядел спокойным и серьезным. Не особо приветливым, это верно, но без видимой враждебности.
— Понятно, — кивнул «дипломат» и, обернувшись, крикнул куда-то в глубь пещеры: — Выносите.
Охрана расступилась, и группа рабочих не вынесла, а с натугой вытолкала наружу огромный тяжеленный ящик.
— Это ему, — пояснил гном, предвосхищая вопросы удивленных гостей. — Подарок. От короля. К годовщине свадьбы. Как вернется, пусть заходит, будем рады видеть.
Прежде чем наместник успел что-либо сказать, входная плита в одну секунду скрыла от него гномов, дружно и слаженно шагнувших назад. И остался он посреди пустынных гор с двумя вампирами, телепортистом и загадочным неподъемным ящиком.
Все было яснее ясного — ему недвусмысленно, хотя и вежливо, дали понять, что ни с кем кроме Шеллара разговаривать не станут.
Что ж… пока они не так и нужны, а если возникнет необходимость — придет время и обсудить со знающими людьми, как лучше всего поступить с гномами, не желающими разговаривать по-хорошему. Способ наверняка есть, ведь у Блая в Мистралии получилось.
Загадочный «подарок» брат Чань велел переправить во дворец, так как любопытством ненамного уступал Шеллару и жаждал непременно посмотреть, что же такое огромное и тяжелое подарили ему бородатые приятели, кровать, что ли, новую?
Когда ящик со всеми мерами предосторожности был вскрыт и разобран, любознательный наместник с минуту в безмолвии стоял перед обнажившимся содержимым, пытаясь постичь логику загадочной гномьей души его величества Рутгера Шварца.
В ящике оказался огромный, вытесанный из цельного куска мрамора, украшенный резьбой и инкрустациями ослепительно шикарный саркофаг.
В этот вечер Макс Рельмо засыпал долго и тяжело.
