А во-вторых, вы все равно без меня открыть не сможете. А завести тем более."
"— А ты говорил, что он дурак, — возгласил Консультант с таким упреком в голосе, как будто Полосатик обещал ему жениться и бросил с младенцем на руках.
— Ну, пусть он и не дурак, — покладисто согласился Полосатик, задирая ствол вверх, — но он все равно один, а нас трое.
Витька едва успел уклониться, и удар приклада не пришелся в лицо, а чуть скользнул по уху. В тот же миг стоящий с другой стороны безымянный набросил ему на шею шнурок от ботинка.
Нет, все-таки дурак, кричать надо было сразу…
У него еще хватило сил увернуться от второго удара, таща за собой безымянного вместе с его шнурком, и пару раз ударить спиной о подножку в надежде от него освободиться. Третий удар все же достиг цели, и оглушенный Витька зашатался, пытаясь удержаться на краю сознания и чувствуя, как бесполезный в драке Консультант торопливо шарит по его карманам.
Когда ему дали вдохнуть и в голове немного прояснилось, он обнаружил себя стоящим на коленях, по-прежнему со шнурком на шее.
Полосатик что-то говорил — кажется, обещал оставить в живых, если покажет, как открыть кабину и завести мотор… не сумели все-таки, придурки бестолковые… А рядом стоял Консультант с перекошенным от ужаса лицом. Он сдавленно что-то сипел, словно это его, а не Витьку придушили шнурком, и указывал дрожащей рукой на что-то, скрытое фигурой Полосатика.
В следующий миг за спиной истерически взвизгнул безымянный:
— Грак! Грак! Стреляй!
Консультант бросился бежать, за ним последовал безымянный, бросив шнурок на шее недодушенной жертвы, а вот Полосатик почему-то замешкался, оглядываясь.
Витька поднял гудящую голову и увидел сначала здоровенную морду грака над головой горе-похитителя, а затем что-то длинное, тускло блеснувшее зеленью в свете луны. «Что-то» гулко опустилось на голову Полосатика, и тот без звука рухнул между Витькой и лапами зверя.
— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался кто-то с небес.
Витька прокашлялся, поморгал и задрал голову, пытаясь понять, что происходит и почему грак не только на него не нападает, но и не трогает лежащее тело.
То, что он увидел, превосходило все ожидаемые чудеса.
Перед ним действительно стоял грак, стоял смирно, никого не трогая, и тяжело дышал, вывалив огромный синий язык. А на загривке у него восседал непобедимый «карающий меч», одной рукой сжимая импровизированные поводья из буксировочного троса, а в другой держа наготове все ту же медную палицу. Карающую, кто б спорил.
