Дело сдвинулось, и Шеллар уже начал строить планы, под каким бы предлогом поведать об измышлениях вражеской пропаганды живой части орденского воинства.
В тот же день состоялось давно намеченное переселение излучателя из дворцового лабиринта Гелиополиса в Майольские винные погреба в пригороде Лютеции. Операция происходила слаженно и четко и заняла чуть больше двух минут: сначала переместили генератор, затем вампиров, а под конец сам прибор — он, кстати, оказался довольно компактным, не больше средних размеров шкафа.
Установив все перевезенное, включая вампиров, на надлежащие места, излучатель запустили. После чего один телепортист вернулся в Эгину с ответственными лицами, а второй — в Ортан с Шелларом и братом Чанем.
— Вы чем-то обеспокоены, господин советник? — вкрадчиво поинтересовался глава департамента, едва лишь телепортист оставил высочайших персон наедине.
Шеллар с досадой отметил, что его размышления о судьбе любимого наставника и прочих магов самым неподобающим образом отразились на его лице, и кивнул:
— От Харгана нет никаких вестей.
Уж третий день, как он отбыл, я начинаю беспокоиться.
Брат Чань отвел взор от окна, за которым уже вовсю зеленел дворцовый парк.
— Не рано ли?"
"— Если быть совсем откровенным, беспокоиться я начал с того самого момента, как господин наместник изволил высказать свой план. И не переставал до сих пор. Просто по мне это не всегда заметно. С вашего позволения… — Шеллар чуть приподнял только что вынутую из кармана трубку, сопроводив сей краткий жест безмолвным вопросом.
Брат Чань столь же безмолвно кивнул и открыл окно. Дескать, травитесь на здоровье, глубокоуважаемый советник, не смею мешать. — Желаете чаю или кофе? — продолжал между тем Шеллар. — Или чего-нибудь покрепче?
— Нет, благодарю вас, — сдержанно отказался хин. — Я хотел поговорить немого о другом… Вот, взгляните…
Шеллар внимательно изучил донос, на этот раз не забывая удерживать на лице подобающее выражение. Нет, он, конечно, не ожидал, что кузен сможет долго скрываться в городе, где его знает половина населения, но все же надеялся, что опознание произойдет хотя бы не в первые часы по прибытии.
К сожалению, анонимное послание не говорило об отправителе ничего, кроме того, что он небольшого достатка человек (судя по качеству бумаги), уверенно владеет пером, часто пользуется письменными приборами и содержит их в порядке, пишет довольно грамотно и строчить доносы ему не впервой.
