Обратной дороги нет

Впрочем, вот они, чужаки, до полудня оставались ещё два часа, вполне достаточно, чтобы сравнять разбойничий курятник с землёй. Прикинув направление ветра, Маметкул выбрал место для шатра с наветренной стороны, чтобы дым сожженного острога не мешал отдыхать. Дождался, пока раскинут шатёр, кивнул головой на уже стоявший шатёр своего походного гарема, пусть ведут всех, отдыхать будем.

– Начинай, Камша, – с этими словами хан задёрнул за собой полог на входе. Он не хотел портить себе настроение минутами ожидания, нервничать из-за мелких ошибок молодых горячих парней.

Чего переживать, если результат уже известен, не пройдёт и часа, как острожек запылает, а пленных разбойников выстроят у шатра, в ожидании наград. Только тогда Маметкул выйдет, наградит храбрецов, повысит героев до десятников, десятников до сотников. И наступит всеобщая радость. Жаль, что ненадолго, дня на два. Потом ожидает скучная жизнь, придётся идти к русской крепости. Там всё будет тяжело, с кровью, с потерями. Пусть хоть сегодня воины почувствуют свою силу, своё превосходство. Глядишь, с русской крепостью быстрее управятся.

Лаская свою любимую Айше, хан машинально вслушивался в выстрелы со стены. Вот защёлкали пищали, начали бухать пушки. Всё нормально, сейчас его храбрецы добегут до стены и заберутся внутрь муравейника. Однако что такое? Маметкул сел, отталкивая наложницу. Пушки принялись стрелять столь часто, что выстрелы слились в протяжный гул. У хана начали подниматься волосы от ужаса, когда он осознал, что эти пушки сделают с его воинами.

Накинув халат, он выбежал из шатра, чтобы убедиться в своей правоте. Нет, не пойдёт Маметкул к русской крепости, не с кем туда идти. Добрая половина орды лежит вокруг русского острога, а оставшиеся скоро лягут рядом.

– Камша-а-а! – начал кричать Маметкул, не догадываясь, что уже на прицеле Петра. Он успел набрать воздуха в лёгкие, чтобы повторить свой крик, но свинцовая пуля пробила ему грудь, вызвав в правом лёгком гидравлический удар, разорвавший дыхательный аппарат незадачливого хана.

Через секунду правая рука Кучума, царевич Маметкул, лежал на горячей июльской земле, без признаков жизни, орошая подсохшую траву остывающей тёплой кровью, вытекающей из разорванного лёгкого.

Камша, успевший внутренним слухом понять, кто его зовёт, обернулся в тот самый момент, чтобы увидеть смерть своего хана. Опытный воевода отдал команду к отступлению, срочному отступлению, направляясь к шатру, чтобы забрать тело убитого хана.