Обратный отсчет

Ужин для политика — часть производственной атрибутики. Другими словами, ужинать можно только с нужными, проверенными людьми и только по делу.

— Но никто же ведь не запрещает нам записаться на прием к этому высокоуважаемому товарищу… и побеседовать с ним на данную тему.

— Да записываться необязательно, я могу позвонить, договориться, чтобы вне очереди… — Витя перестал болтать ногой, слез с подоконника и озадаченно почесал затылок: — Не понял… Вы чего предлагаете?!

— А вот послушайте… — Иванов коротко, буквально в двух словах изложил посетившую его минуту назад идею.

Витя слушал с отвисшей челюстью и остекленевшим взглядом.

— Петрович… Нет, я понимаю: вы переутомились — такое напряжение…

То, что предлагал Иванов, было так просто и в то же время по-варварски чудовищно, что не укладывалось в сознании.

— Виктор Николаевич, я прекрасно отдаю себе отчет, как это все выглядит… Однако хочу напомнить вам, как поступили наши оппоненты с квартирами, где могли быть улики, и с людьми, проживающими в этих квартирах.

— Но мы же не можем…

— Можем! Уверяю вас: нам понадобится всего десять минут, чтобы решить все наши проблемы.

— А если вдруг не решим? Вы представляете, как мы будем выглядеть?!

— Я отвечаю на тысячу процентов: решим! Я вас хоть раз подводил?

— Ну хорошо… Если вы так уверены… Что нам нужно?

— Для начала вызвать «дознавателя». И позвонить Косте, чтобы связался с Ростовским.

— Да, по Ростовскому — все, игра кончилась. А вот по этому… Черт, ну просто дикость какая-то!

— Ну, что поделать: дикость — на дикость. Подобное — подобным.

— Я бы еще час назад не поверил, что когда-нибудь мне придется заниматься такими вещами! Это же ведь просто идиотия какая-то! Ну, Петрович! Ну, придумал… Хорошо. Уболтали.

Валера Ростовский. Я вас люблю, чего же боле?

Готовьтесь: это будет больно…

Вечером в четверг я прибыл, как и приказали, в головной офис. Мы с Сенковским обедали на крыше. В принципе по времени дня это был ужин (семь часов вечера), но коль скоро хозяин распорядился так:

…значит, это был обед. И неважно, что они сегодня уже обедали в посольстве, — он тут главный, ему виднее.

В процессе я подробно доложил обстановку.