Обратный отсчет

Улицы пусты — жители по домам, мобильная связь изъята…

— А что ж вы так — не доработали? — скорбно пошутил Иванов, имея в виду новостройку справа от южного въезда в поселок: там этак резвенько сновали товарищи в оранжевых спецовках, весело журчал экскаватор, ворочающий упаковки кирпичей…

— Да это свои, — махнул рукой Петрушин. — Это сын главы и зять тутошнего главмента бабушке-молочнице дом строят. С шести утра затеялись. Добрейшей души товарищи! Благотворительность, типа. Смотрят — у бабушки халупа вот-вот развалится, ну и давай…

— Ой-е-е… — озабоченно пробормотал Иванов.

Арсенал милиции был опечатан и взят под охрану, у правления, почты и отделения МДС-банка стояли парные посты. Рядовые сотрудники провели ночь в поселковом ДК, все руководство сидело в подвале РОВД. За дежурного по райотделу — препод по оперативно-розыскному делу, опер в отставке, в меру пьян, но все как надо, на звонки отвечает, руководство на территории и так далее!

— Ну ни фига себе… — машинально отметил Иванов, глянув на часы.

На двери кабинета начальника РОВД висела свежая табличка (трафарет, бронзовые буквы — как на остальных дверях, и уже под стеклом! Только больше в два раза — букв больно много): «Трибунал Исполнительного Комитета Государственной Комиссии по борьбе с коррупцией».

— Ну, это так, чтобы прониклись… — смущенно пояснил Петрушин, заметив нездоровый блеск в глазах командира.

Иванов достал руководство из подвала, предъявил полномочия, пообщался.

Более других пострадал глава администрации. Он ползал на коленях вокруг Иванова, все норовил облобызать его ботинок и, подвывая наподобие калифорнийского шакала, блажил:

— Мой рот… Мой рот… О-о-о, мой рот!!!

Петрушин, не удержавшись, крепко пнул его в задницу, и глава тотчас же родил нечто вразумительное:

— Все не так! Я старый партиец!! Товарищ неправильно понял!!!

— Да вы успокойтесь, — посоветовал Иванов, отметив направление взгляда главы и опасливо пряча ноги под стол.

— Нет!!! — взвизгнул глава, опять бросаясь на пол и устремляясь к ботинкам Иванова. — Я не плевал, не плевал я! Просто мой рот оказался рядом с портретом, поэтому капельки слюны… Мой рот!!!

Остальные начальники пребывали в полуобморочном состоянии, просили пощады и дружно раскаивались.