Обратный отсчет

— Здравствуйте, Лев Карлович, — я аккуратно присел на краешек кресла, стараясь держать спину ровно — как на строевом смотре в присутствии большой комиссии из главного управления.

— А, да… Извини. Задумался. Здравствуй, конечно… Партию?

— В «американку». Сто штук на кон.

— Естественно — баксов. Чего еще может быть «штук»?

— Шутите? Откуда у меня такие деньги?

— Я тебе одолжу. Соглашайся, это шанс. Выиграешь — считай, «отбил» тачку Эдика.

— И что? У нас вся жизнь такая: кто-то выигрывает, кто-то проигрывает… Ну, ничего страшного: будешь должен мне.

— Ну уж нет, спасибо. Я вам и так должен — дальше некуда.

— Ну, как знаешь. — Сенковский, закругляя тему, доверительно подмигнул: — А кто у нас на Большой Дмитровке?

Оп-па… Это правильно, что мы с Костей все обмусолили. Хорош бы я был, застань меня такой вопросец врасплох.

— Не понял… За мной что, следят?

— Ну зачем так сразу — «следят»? Приглядывают. Ты теперь нам не посторонний, мы тебя пока что как следует не изучили. Так что — извини… Ну и кто там у нас в комитете?

Да, «наружка» у них работает неплохо.

Там полно учреждений, масса машин, с ходу высчитать, кто к кому зашел — достаточно проблематично.

— Отвечать обязательно?

— Да нет, это твое личное дело. Это так — элементарное любопытство. Совершенно новая структура, до этого — ни одного аналога. Новое дело. Куча сплетен и слухов. Четыре месяца функционируют, за это время никак себя не проявили. Интересно посмотреть, как они вообще собираются бороться с этим страшным зверем — коррупцией…

Тут Сенковский хмыкнул и покачал головой.

Как-то даже осуждающе хмыкнул: мол, делать людям нечего, баловство все это и напрасная трата казенных денег!

— У меня там двое однокашников работают. Ну, они вроде бы какое-то влияние на органы имеют, доступ к базам… В общем, просил, чтобы помогли с розыском машины.

— А, это… Ну что ж, тоже дело…

Сенковский, мгновенно утратив интерес к этой теме, с размаху уселся на диван — через столик напротив меня. Широко расставил ноги, наклонился вперед, мягко стукнул кием по ковру и, медленно перекатывая его в ладонях, уставился на меня все с той же нешуточной задумчивостью.

То есть смотрел на меня, как бы оценивая, и в то же время думал о чем-то своем, глубоко личном.

— А, это… Ну… Я все-таки думаю, что ты хороший человек.

— Да нет, кроме шуток. Понимаешь… Что-то есть в тебе такое… Что-то цельное…

— Как у нас со временем?

— У нас со временем… Да нет, у нас полно времени.