Образ врага

Карл был отличным партнером, легко двигался, совершенно не уставал, Алиса тоже могла танцевать бесконечно.

В первый вечер после дискотеки они спустились к морю, вокруг не было ни души, и Алиса загадала: «Если он сейчас попытается меня поцеловать, ничего не будет у нас. То есть будет легкий быстрый роман, который ничем не кончится. Мы больше никогда потом не увидимся. А если…»

Она не стала загадывать, что будет, если он не попытается ее поцеловать. Просто не стала, и все.

Он не притронулся к ней.

На четвертый день знакомства они отправились с утра в горы, к водопаду. Тропинка была крутой, узкой, резиновые подошвы спортивных тапочек скользили по мелким камушкам. Влажная ткань футболки неприятно липла к обожженной коже. Алиса даже не успела заметить, когда получила солнечные ожоги. Вроде бы старалась не жариться на солнце, но плечи и спина стали красными и теперь ныли нестерпимо.

День был тяжелый, душный. Жесткие листья кустарника вдоль тропинки не шевелились, птицы молчали, подрагивал густой раскаленный воздух, дышать становилось все трудней.

– Смотри под ноги, в таких местах водятся гадюки, – сказал Карл.

– Я знаю. Слушай, может, вернемся, пока не поздно? Скоро начнется гроза. – Алиса остановилась, балансируя на одной ноге, стянула тапочку, чуть не упала.

– Что случилось? – Карл подхватил ее за локоть.

– Камушек острый попал.

– Больно?

– Нет.

– Ты правда хочешь вернуться? Боишься грозы?

– Вымокнем до нитки, а потом придется скользить по грязи. Ливень размоет тропинку. – Она обулась, опираясь на его плечо.

– Ты сказала, что покажешь мне водопад. Представь, как это красиво – водопад и ливень.

– Красиво, – кивнула она, – только очень уж мокро.

Он держал ее руку в своей, не отпускал, сжимал пальцы почти до боли.

– У тебя такие тонкие пальцы… Знаешь, как определить, чистая у человека порода или есть примеси?

– Знаю, – Алиса высвободила руку, – по форме хвоста, по густоте подшерстка, по толщине лап в щенячьем возрасте. Слушай, почему ты все время придуриваешься?

– Мне нравится тебя злить. Тебе очень идет, когда ты злишься.