Образ врага

Карлуша, помоги мне до койки дойти.

Приступ был несильный. Нитроглицерин снял боль. Алиса не стала вызывать «Скорую». Через двадцать минут Юрий Владиславович мирно похрапывал. Карл курил на кухне.

– Ты серьезно собираешься жить у нас пять дней? – спросила Алиса, усаживаясь напротив.

– Да. Ты ведь не выгонишь бедного Карлушу на улицу, в лапы КГБ? А, Лисенок, не выгонишь?

– Не называй меня так, – она поморщилась, – ты пока еще не член семьи. А что касается КГБ, то именно здесь они тебя и будут искать в первую очередь.

 – Она поднялась и стала убирать со стола. – Карл, я устала играть в эти игры. Хватит с меня.

– Потерпи еще немножко. Мы скоро уедем отсюда.

– Мы?

– Да. Я приехал за тобой. Мне надо решитъ здесь кое-какие проблемы, сделать тебе загранпаспорт. Я забираю тебя в Германию. Я на тебе женюсь, Алиса.

Она застыла у раковины с грязной тарелкой в руках.

– Нет, Карл. Я не могу… не хочу.

– Можешь и хочешь! – Он засмеялся, подошел сзади, обнял ее. – Бросьте эти глупости, фрау фон Майнхофф.

Я уже все решил, и вам, милая фрау, ничего не остается, как сказать свое нежное «да».

– Нет, Карл. – Она передернула плечами. – Я слишком устала и перенервничала сейчас, чтобы обсуждать такие серьезные вещи, но, в общем, и не надо ничего обсуждать. Я не выйду за тебя замуж. Ты темная неопределенная личность, шпион, бандит, неизвестно кто. Ты немец, наконец, а я русская. У меня папа больной, никому, кроме меня, он не нужен. Мы с тобой совершенно не подходим друг другу.

Она говорила и ожесточенно терла губкой тарелки, с грохотом ставила их в сушилку.

– Да! О да, фрау Майнхофф, я не сомневался, что вы ответите мне согласием! Их либе дих, и вы меня тоже! У нас родятся чудесные красивые киндеры, о, я, натюрлих, майне либе. Мы будем жить долго и счастливо. – Он держал ее за плечи, зарывался лицом в ее волосы, скользил губами по шее, по затылку, смеялся в ухо и мешал мыть посуду.

– Перестань, Карл. Я серьезно… Перестань, не придуривайся…

– Лисенок, я тебя люблю.

 – Он протянул руку, выключил воду, схватил Алису в охапку. – Не возражай мне, Лисенок. Никогда мне не возражай. Я все равно умней и сильней. – Он зажал ей рот своими горячими губами.

Из КГБ не звонили. Утром, по дороге на работу, Алиса тревожно оглядывалась по сторонам, все время ждала, что рядом остановится машина. Но ничего не происходило. С девяти до шести она стояла за чертежной доской в своем конструкторском бюро.