Образ врага

Но бывает, что в сознании происходят странные, необъяснимые смещения, особенно это касается людей с неустойчивой психикой, истероидных типов.

Под влиянием наркотика впечатлительный Цитрус принял гипнотизера Ваню за террориста Карла Майнхоффа. Потом проспался, попытался найти какие-то разумные объяснения своему странному состоянию. Думал, мучился, вспоминал, разгребал тяжелый туман в голове. Догадался позвонить в редакцию журнала «Плейбой». Получил там неутешительный ответ, что нет у них корреспондентки Вероники Сурковой.

Впрочем, вряд ли такой звонок имел бы последствия. В доме Цитруса ничего не пропало, он сам цел и невредим. Ему бы, скорее всего, сказали, мол, вольно же вам пускать к себе в дом кого попало, не спрашивая документов. Вы кто по специальности? Писатель? Ну вот, может, поклонница ваша. У вас ведь есть поклонницы?

Вряд ли Цитрус ответил бы «нет».

А потом поступила информация о следующем звонке. Когда полковник услышал, что Цитрус срочно желает встретиться с Петром Мальковым, он встрепенулся, тут же распорядился отправить людей в кафе на Остоженке. И не пожалел об этом. Солидная пожилая пара чинно ужинала за соседним столиком, а на портативный диктофончик писался разговор Цитруса и Малькова.

Слушая запись, Харитонов легко смоделировал идиотскую схему, которая сложилась в болезненном воображении писателя.

Азамат отказался заплатить потому, что операция еще не завершена. Но Цитрус решил, что его обманули, кинули, потому что Карл Майнхофф уже здесь, в Москве. Вероятно, ему запомнилась собственная галлюцинация как единственная реальность, а истинные события ускользнули из памяти бесследно. Он решил, что Карл Майнхофф уже в Москве, стало быть, Мирзоев соврал ему по каким-то своим подлым причинам.

Кому же хочется оставаться в дураках? Цитрус решил действовать, попытался выйти на самого Подосинского через Малькова. Интересно, сумеет ли он потом, когда мозги окончательно придут в порядок, понять, что теперь ему, Авангарду Цитрусу, остается Бога молить только об одном: чтобы Петька не выполнил его просьбу и никому не заикнулся об их разговоре.

Впрочем, полковнику это было не так уж интересно.