Онлайн-библиотека книг
– Что, сразу все ушли обедать?
– Я сейчас же проверю, вы не волнуйтесь.
– Придурки! – рявкнул Харитонов. – Уволю всех, к едрене фене!
– Валерий Павлович, люди устали, на улице мороз. Ничего экстремального пока не произошло, – успокаивал заместитель.
– Запись телефонного разговора включи мне.
– Какого именно?
– Обоих!
– Минуточку. – В трубке щелкнуло, и Харитонов услышал: – «Алло, это поликлиника? – Да. – Можно вызвать врача на дом? – На что жалуетесь? – Температура вечером тридцать восемь и пять, утром тридцать семь и пять, горло болит.
– Почему там мужской голос? – спросил Харитонов, когда его заместитель опять взял трубку. – Там в регистратуре бабки сидят. Почему молодой мужской голос?
– Ну, мало ли, в нашей поликлинике иногда тоже мужчины берут трубку.
– Ладно, а другой разговор?
– К сожалению, не успели записать. Да вы не нервничайте, там все нормально.
– Что значит нормально?! Какой был голос?
– Ребята сказали, обыкновенный. Без акцента.
– Без акцента, – грубо передразнил Харитонов, – записать надо было! Что вы мне здесь бардак развели? Я тебя уволю, идиот, ты понял меня? Срочно присылай людей…
– Слушаюсь, Валерий Павлович.
Положив трубку, заместитель усмехнулся и пробормотал себе под нос:
– Неизвестно, кто из нас идиот.
Сегодня ранним утром в половине восьмого, когда Юрий Сергеевич Глушко вышел из дома и стряхивал снег со своей машины, собираясь ехать на службу, к нему подошли трое. Они говорили вежливо и спокойно. И выглядели вполне прилично.
– Здравствуйте, Юрий Сергеевич. Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным, – сказали они. – Вы человек семейный, у вас двое детей, жена-красавица, родители пожилые. Сколько вы получаете на своей службе? Три тысячи долларов в месяц? Ну разве это деньги для такой большой семьи? Мы предлагаем вам один только аванс тридцать тысяч, а потом еще столько же. Но дело даже не в деньгах.
– Короче, чего надо? – мрачно спросил Юрий.
– Да, в общем, ничего особенного. Ваш шеф сейчас проводит одну операцию, и от вас требуется, чтобы вы выполняли не его указания, а наши.
– Так он же меня потом по стенке размажет.
