Онлайн-библиотека книг
Особенно старался Додик Розенблат, он говорил вдохновенно, от души, не по бумажке, назвал Бренера подколодной змеей, пригретой на теплой груди коллектива, подлым затаившимся врагом, посетовал на слишком мягкие времена, процитировал советского классика Сергея Михалкова, почти полностью прочитал басню про крыс, которые «сало русское едят», а под конец так разошелся, что обратился к грубому, неубедительному фольклору: «Над простой арабской хатой пролетает жид пархатый».
Додик мечтал о должности заведующего лабораторией.
Всем, ну почти всем, кто выступал на том собрании, было стыдно, но никто не отказался выступить. Никто. Собрание длилось три с половиной часа.
– Из-за тебя, такого умного, пришлось позориться, – говорили ему потом в курилке, – тебе хорошо, ты уедешь, а нам здесь жить, хлюпать в советском дерьме.
Он хотел сказать, мол, ребята, если вам так плохо, так чего же вы хлюпаете в дерьме? Моя несчастная пятая графа, которая всегда портила мне жизнь, пригодилась наконец. Я устал от советской власти не меньше вашего, но куда больше устал от антисемитизма, официального и неофициального, искреннего и показного. Мне надоело быть жидовской мордой. Есть только одно место в мире, где я и мой сын застрахованы на сто процентов от этого титула.
Мне орали: катись в свой Израиль, жидовская морда.
– Ты самый умный, тебе хорошо…
Но, ребята, если вам так плохо, кто мешает найти какую-нибудь фиктивную еврейскую бабушку? Необязательно ехать в Израиль, можно в Штаты, в Канаду, в Австралию.
Или не так уж и плохо? Тогда чего же жаловаться? Зачем завидовать? Зачем называть все дерьмом на просторах своей необозримой отчизны? Это мой выбор. У вас он тоже есть. Наш институт, слава Богу, не «почтовый ящик».
Но ничего этого он своим коллегам, разумеется, не сказал. Он чувствовал себя виноватым перед ними.
