Онлайн-библиотека книг
– А где Машенька? – вдруг забеспокоилась бабулька. – Она ведь на ваше собрание пошла. Ох, может, с ней что случилось? Вы лучше сразу скажите, не тяните.
– С ней все в порядке, – ответил Цитрус, – она действительно была на собрании и скоро должна вернуться.
– Ну и слава Богу, – закивала старушка, – да что же мы вас на пороге-то держим? Вы раздевайтесь, проходите, я чайку поставлю. Ботиночки снимать необязательно. У нас все равно тапок-то нет. Чапа все сгрызает.
– Да, проходите, пожалуйста, Авангард Иванович.
«Наверное, при бабульке не хочет выяснять отношения, – догадался Цитрус, – ладно, посмотрим, что будет дальше».
Он скинул на руки бабульке свою теплую кожанку.
Кухня выглядела довольно убого. Мебель образца шестидесятых, безнадежно загаженная плита, старый, рычащий и прыгающий холодильник «Север».
«При такой бедности только и остается, что кропать заявления в прокуратуру», – хмыкнул про себя Цитрус, осторожно присаживаясь на трехногую табуретку.
Старушка поставила чайник на газ и, шаркая, удалилась.
– Скажите мне честно, Авангард Иванович, – произнес Устинов, откашлявшись, – Машка моя набедокурила, что ли? Я знаю, она может, она у нас с характером. Вы только не выгоняйте ее из вашей организации.
Цитрус ошалело вглядывался в тусклые отечные глаза, пытаясь понять, издевается над ним этот громадный папашка, блюститель дочерней чести, или… Что вообще происходит?"
"– Она себя иногда ужасно ведет, я знаю, – продолжал между тем Устинов, – а у вас дисциплина, порядок.
«Вот, – напрягся Цитрус, – началось. А ты, я вижу, дипломат, товарищ Устинов».
Сам Цитрус дипломатом не был. Его поэтическо-пролетарская душа жаждала прямоты и правды.
