Обречен на победу

 – Имя у тебя – Павел? Иди, люби и жалей.

Юноша убежал, Кепко вздохнул.

– А потом они уходят. – Он взглянул на Гурова, подмигнул: – Договорились. Попробуем.

– Простите, Анатолий Петрович, мы пробовать не можем. У нас только одна попытка. Первая, она же последняя.

– Понял. Людей мы соберем. Что должен делать я и этот? – Кепко кивнул на Краева.

Гуров долго и подробно объяснял тренерам их роли, затем, попрощавшись, вышел со стадиона. Здесь его ждали голубые «Жигули», за рулем Арнольд Гутлин, на заднем сиденье Кахи Ходжава и Игорь Белан.

– Здравствуйте, друзья! – Гуров сел рядом с водителем. – Поехали.

Конец

Он, как обычно, проснулся около четырех утра. Поел, перестелил кровать, принял снотворное и лег. После убийства Усольцев все время находился во вздернутом состоянии, следил за развивающимися событиями. Он взорвал этот тихий, благополучный мир, в котором так незаметно существует. Усольцев несколько раз в день слышал: Астахов… Астахов… Паша. Говорили, что у подъезда дома покойника остались следы машины, обуви и пальцевые отпечатки.

Утверждали: мол, совершенно точно, разговор Астахова с Игорем Лозянко записан на магнитофон, даже предсмертный стон слышен. Усольцев посмеивался и торжествовал. Город одевался в траур, уверенность в виновности Астахова росла. Слухи о чем-то хорошем, радостном воспринимаются насмешливо, критически: «Держи карман шире». Дурные слухи мгновенно превращаются в общеизвестный факт, сомневаться даже неприлично: «Слышал… Знаю… А что сделаешь?»

В Илье Ильиче Леонидове Сергей Усольцев узнал родное, близкое.

Обостренное чутье убийцы не обманули напускное безразличие, показной объективизм карьериста. «А ты Паше завидуешь, родной, – понял Усольцев, глядя на холодные пальцы следователя, которыми он укладывал в папочку протокол допроса. – Завидуй, миленький, ты прав, надо все делить поровну. Наш час настал, я камень с горки толкнул, ты лавину направь точненько на цель»."

"Все развивалось по плану. Сергей Усольцев торжествовал. И вдруг вчера как обухом.

Два дегенерата с идиотскими расспросами, недоумением и страшноватым рассказом о смене следователя, неожиданном повороте событий. Астахов из петли выскакивал, освобождал место под перекладиной. Усольцев должен был испугаться, но не испугался. Почему он сорвал плюшевую обезьянку, он не знал, пробормотал невнятно о делах, расстался с Гутлиным и Ходжавой, зашел в магазин, вернулся домой, отключил телефон и пил в одиночку.

«Пашка из петли выскочил.