Они пошли дальше, Гуров слушал внимательно.
– И Нинка между ними хвостом крутила. Но чтоб убить? – Усольцев состроил гримасу. – Вы случаем не в прокуратуру? – Он достал из кармана повестку.
– В прокуратуру, – кивнул Гуров.
– Тут, за углом. Велено явиться. Зачем? – Усольцев пожал плечами, задумался.
Когда они входили в подъезд прокуратуры, Гуров за спиной услышал бормотание:
– Вот Бога в душу… А ведь из-за Нинки Паша может удавить. Враз может.
Леонидов допрашивал девушку лет восемнадцати, она сидела на самом краешке стула, теребила носовой платочек, дышала прерывисто, как после бега.
На приветствие Гурова Илья Ильич только кивнул, спросил:
– Чем обязан?
– Так, мысли разные, – неопределенно ответил Гуров, сдерживая подкатывающее раздражение. – Пока вы заняты, дайте мне, пожалуйста, папочку, я хочу на один протокол взглянуть.
«Допрос Астахова, – понял Леонидов. – А чего тебе смотреть? Нового в протоколе нет. Милицию надо держать строго, на дистанции, каждый должен знать свое место».
– До двенадцати я буду занят, потом позвоню вашему начальству.
А пока вы распорядитесь, чтобы разыскали Маевскую. Вы знаете, о ком я говорю?
– Знаю.
– Она мне нужна, но не изволила… Обеспечьте, пожалуйста… – Леонидов поправил лежащий перед ним протокол допроса, поднял глаза на девушку."
"– Распоряжусь! – Гуров неторопливо вышел из кабинета, в коридоре рассмеялся, вспомнил, с какими великолепными следователями приходилось работать. И люди душевные, и профессионалы высшей квалификации. «В семье не без урода, – подвел черту Гуров, вновь выходя на улицу.
– Но этот парень не дурак, отнюдь, он значительно хуже». Хотя и с опозданием, но старший оперуполномоченный прозревал.
«А если он не дурак, то почему так работает, к какой цели идет? Почему он не разрешил снять отпечатки с колес „Волги“ Астахова? Леонидов оберегает его как народное достояние или…» Качнувшись, Гуров опустился на скамеечку рядом с детской коляской.
Мамаша взглянула испуганно, Гуров улыбнулся и сказал:
– Я не пьяный, я просто очень глупый и наивный человек.
Неожиданно ему стало зябко, он потер бедра и плечи.
«А почему, собственно, и не арестовать Астахова? Что ты, Лев Иванович, разнервничался?»
Гуров поднялся со скамейки и зашагал дальше. Живешь, живешь в Городе и совершенно его не знаешь. Оглянись, посмотри на улицы, дома, на людей. И он смотрел слепо, ничего не замечая. Климат здесь хороший: июль, а не жарко, ходишь в костюме, и рубашка не липнет, не коробится, можно пистолет пристегнуть.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
