Обречена быть счастливой (СИ)

Костя выругался, такими выражениями, которые не каждый портовый грузчик знает.

— Кира умная женщина, в отличие от тебя и никогда не поверит в эту сказку.

— Ага, как вы думаете чьё слово, станет решающим? Давно известной родни или почти не знакомого мужика? — и она пакостно рассмеялась, нисколько не сомневаясь в своей правоте.

То, что Кира сможет во всем разобраться, Костя не сомневался, но хотел защитить и ее и семью продолжил:

— А теперь послушай меня, дрянь, самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать для себя, это собрать свои вещи и, прихватив сыночка, быстренько уехать из этого дома и никогда в жизни больше не встречаться у меня на пути.

Мой лучший друг — граф Жданов, главный императорский дознаватель, а мои тётушки обожают устраивать неприятности всем, кто меня и мою дочь обижает, — развлечение у них такое. От тётушек вас уже ничто не спасёт, но, если вы немедленно исчезнете, могу постараться предотвратить ваше знакомство с графом.

Сделав смелое лицо, она громко и истерично рассмеялась:

— Вы в бегах! Я всё про вас узнала.

Это не я спешно покину этот дом, а вы, иначе всем сообщу, что вы здесь прячетесь. И тогда пострадаете не только вы, но и Чернышёвы, и тогда никто не помешает мне забрать это поместье себе.

Костя понял, почему она была такой смелой и пошла на этот шаг, только ситуация уже изменилась.

— Некоторое время назад я был полностью оправдан и реабилитирован. Мы остановились в этом доме по пути в столицу по личному приглашению наследного принца. Ещё аргументы будут?

Всё довольство, спесь и высокомерие пропало с ее лица, осталась только глупая, злая, никому не нужная женщина.

— Я же не знала, я же думала, что…

Дальше слушать ее бормотание Костя не стал, а поспешил найти Киру. Вопрос где её искать не возник, уже давно он знал про её тайное место на берегу реки, под ивой. Туда и направился, спеша быстрее успокоить свою девочку. Только одна мысль о том, что она сейчас переживает заставляла его звереть.

***

Увидела этих двоих и в глазах потемнело.

Сердце разрывали воспоминания о предательстве Саши, а теперь и это. Хотелось рыдать и топать ногами. Но ведь этого не может быть. Я же чувствую его. Он же не мог меня предать! Разочарование было так велико, что хотелось кричать. Растерянность, отчаянье, боль пылали в груди. Меня опять предали.

Только добежав до ивы и спрятавшись в её ветках, дала волю слезам. Слёзы бежали по щекам и почему-то были горячими.

Здравствуй, истерика — хорошая и качественная.