Обречена быть счастливой (СИ)

Он перехватил у меня ношу, позволяя свободно доплыть до берега, а сам вытащил мальчишку. Когда вышла из воды, я едва могла стоять от пережитого стресса и физического напряжения.

Глава 4

Выйдя из воды, добрела до лежащего на берегу ребёнка и упала на колени рядом. Мальчика положили на траву, он не подавал признаков жизни.

Рыдающая, богато одетая молодая женщина и мужчина, который помог мне, по-видимому родители, стояли рядом и ничего не делали.

До этого дня мне не приходилось спасать утопающих, но и быть рядом, ничего не делать и смотреть, как умирает малыш, я не могла.

Адреналин бушевал в крови, я решительно приблизилась к ребёнку. Глубоко вздохнув, задержала дыхание и начала делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Ну же, давай, дыши! Дыши! Богиня помоги!

Время остановилось. Все, что было вокруг, исчезло. Есть только я и ребенок, которому пытаюсь помочь.

И случилось чудо, грудная клетка приподнялась, мальчик захрипел и начал кашлять. Я перевернула его на бок.

Со всех сторон послышались радостные вскрики, а я упала на спину, обессиленная, и по моим щекам бежали слёзы радости.

Теперь все будет хорошо. Глядя в небо, где проплывали редкие облака, прошептала «спасибо».

Поднялась суета, а ко мне пробрались Агриппина Фёдоровна и Кузьма. Конюх взял измученную меня на руки и понёс к месту нашей стоянки.

Женщина помогла переодеться в сухую одежду и высушить волосы, но все её движения были скупыми и дёрганными. Она поджимала губы и хмурила лоб.

Пропали теплота и забота, которые я видела от неё до этого. В конце концов не выдержала и прямо спросила, что происходит.

— Да, похоже ты сильно ударилась головой, когда упала на камень, — хмуро ответила на мне, смотря с обидой, — никогда не слышала, чтобы после падения люди начинали уметь плавать. Ты же никогда к воде даже близко не подходила! И юного графа спасла! Все же видели, что он уже умер, и только потом снова задышал.

Тут я поняла, в какую западню угодила. Как можно людям объяснить мои знания и навыки? Девушка, в чье тело я попала, не могла внятно говорить и даже сама есть, приходилось ей помогать, а я прыгаю козочкой, плаваю, болтаю без остановки и спасаю юных графов.

Во все времена неизвестное страшило. За это иногда даже сжигали.

Раскрываться перед Агриппиной Фёдоровной и Кузьмой мне не хотелось. Неизвестно, как здесь относятся к людям из других миров, а я ещё и тело чужое заняла. Но объяснять как-то надо было.