Обреченная на трон

Лукреций осторожно попытался приоткрыть завесу прошлого.

Он увидел лес, Нитару и, наконец, эльфа.

«Он был груб, сказал, что убьет. Воздействовал магией, угрожал мечом и пока целовал ее, отбирая порцию черной силы, одновременно стирал сознание. Он хотел Нину. Ради нее все это было нужно. Смог воздействовать и на нас, и на нее. Взял не много и использовал быстро. Долго в себе удерживать магию чернокнижника эльф не мог. Не более часа. А тут генерал Филипп, и он воспользовался моментом. Везучий, гад. Нина попала в беду.

Ее нужно выручать. Они убью ее, в этом нет сомнения. Нина-Нина. Ты моя наивная сестренка. Ты даже не представляешь, как мне жаль. А нас … Королева узнает, что у нас перстня нет, и скорее всего не пощадит. Что же делать. Боги тьмы, помогите нам выбраться. Если мы выживем, то я в храме верховного чернокнижника принесу в жертву десять баранов. Не пожалею денег и куплю самых дорогих».

Лукреций перевел взгляд с Нитары на Яныка, а тот думал о своем. Не плакал и косился на мага, который сделал непроницаемое лицо, и, казалось, даже не моргал.

Путь был неблизкий, но узников лишь раз вывели в туалет, а про еду даже не вспомнили. Сами ели, ведь запах еды чувствовал и Янык, и Лукреций, и Нитара, но им дали только воду не первой свежести и все.

Лукреций потерял счет времени, а Янык испытывал голод и усталость, но не хныкал. Он видел прошлое и будущее и был, не смотря на свой возраст, невероятно живучим. Янык четко осознавал, что он чернокнижник, и от таких принято избавляться, в случае если за ними были проступки подобно этому.

Это прописано в своде законов Королевства Лунного света, и никто не считал это жестокостью. Таков был порядок, а свод законов писался около трех тысяч лет назад и ни разу не пересматривался.

Наконец, Лукреций увидел главные ворота дворца, и теперь время пошло на минуты. Будущее не было радужным, и надежды с каждой минутой таяли. Не кормили обычно тех пленников, которых планировалось в ближайшем будущем казнить, и чернокнижник это четко понимал.

Как не странно, но их не повели сразу к королеве, на что рассчитывал Лукреций. Он еще надеялся на милосердие Мирамистины, ведь у него ребенок. Возможно, она сжалится и отпустит его, Нитару и сына. Надежда, как говорится, умирает последней.

Лукреция посадили в отдельную темницу. Нитару тоже заперли отдельно, а Яныка так и вовсе увели в другую часть подземелья.

— Янык, сынок, держись мой маленький.