Обреченная на трон

Даша неожиданно ощутила макушкой холод. Она сразу поняла, что это может означать. После второй части заклинания никто ее больше не подгонял. Она теперь была обречена сидеть на Троне Власти, и ужасный энергетический стержень опускался все ниже и ниже. Он как огромный провод, наполненный колоссальной энергией, стремился коснуться ее тела, чтобы вся мощь, накопленная в нем, перетекла в артефакт. Королева излучала счастье, она расставила руки в приглашающем жесте, а ее глаза были блаженно прикрыты. Она словно ждала чего-то.

А Даша тоже спешила.

Шептала она слова и последний раз проходилась выискивающим взглядом по двум рядам силуэтов у стены. Первый ряд, она была убеждена, это жертвы сегодняшнего обряда. Самого ужасного и ненужного этому миру обряда. А второй ряд воинов. Охрана всегда и везде присутствовала в этом мире. Куда без нее и тут.

— Прости меня, мой милый, что не дождалась тебя. Я очень пыталась и старалась уберечь себя от несчастий. Увы, у меня не получилось. Я запуталась основательно.

Ее взгляд остановился на одном из силуэтов воинов. Он как вкопанный стоял и держал в руках бердыш на очень высоком древке. Широкое блестящее лезвие оружия отражало всполохи ближайшего зеркала. Красные отблески пробегали и тут же гасли, давая слабое освещение мужчины. Но капюшон все портил, и Даша как не всматривалась, не могла проникнуть взглядом под тень кожаного треугольника. А ей так хотелось увидеть глаза незнакомца, понять, что он тоже живой и возможно что-то чувствует.

В макушке стало появляться неприятное жжение. Принцесса знала, что ее тело напитывается энергией. Вся мощь, украденная ключами зеркалами у миров, так неудачно попавших некогда во внимание ее предка, теперь перетекает в нее. И если она не произнесет последнюю часть заклинания и не откроется для прохода энергии, она погибнет. Даша спрашивала первого помощника, почему нет информации о несчастных случаях, они наверняка были? Она представляла своей живой фантазией, как тела несчастных испепеляет заряд в прах за секунды.

Даша прошептала последние слова, предназначенные любимому мужчине, неотрывно глядя в провал капюшона незнакомого воина. Его плечи, крепкие руки, так напоминали ей ее Рольфа.