Последний Дар Хозяина океана этом миру…
После он потеряет часть Силы, хоть и останется на посту до тех пор, пока мы не будем готовы сменить его окончательно.
Такова цена его помощи и от одной мысли, скольким мы обязаны Гаррету, на глазах выступили слёзы, а тоска, тисками сдавившая моё сердце, зазвенела натянутой струной, превращая боль в музыку и… молитву.
Пой, ведьма, пой! И да обретёт в другой жизни счастье тот, кто тысячелетиями оберегал этот мир!
Гулкие удары сердца вместо стрекота кастаньет. Раскаты грома словно перезвон гитарных струн и пронзительная песнь, сплетающаяся в тягучем танце с огненными лучами рассвета.
"
"Каждый аккорд как благословение, каждая рулада - словно бесконечная благодарность и восхищение. Я не просто пела для Гаррета, я молилась о нём, заклиная стихию не оставлять того, кто подарил этому миру свою душу и сердце. Того, кто всегда был рядом и помогал, не требуя ничего взамен. Того, кто даже лишившись самого ценного не забыл о чести и в самый трудный для Ярванны час накрыл её своими крыльями как щитом.
Гаррет…
– Не плач, ведьма! – услышала в мыслях усталый, но счастливый голос феникса. – Мы не прощаемся и ещё не раз сразимся бок о бок за этот мир!
Последний аккорд и эхо затухающей симфонии… Сорвав с груди кулон, в котором хранила жемчужину, с размаху бросила её в океан, принося Хозяину и свой Дар.
Вспышка! Ярваннский купол охватило золотистое сияние и я невольно зажмурилась от его яркости. Мы справились! Создали новую завесу и купол, но… не успели развеяться магические всполохи, как я почувствовала поблизости чужое присутствие!
Открыв глаза, увидела спускающуюся по небесной паутине женщину в черном шёлковом платье и накидке из вороновых перьев.
Её лицо скрывала маска из чистого золота, а голову украшала корона из девяти солнечных лучей, соединённых хрустальной паутиной.
– Пряха… – мысленно прорычал Вольгард.
Пряха? Она-то что здесь забыла?!
ГЛАВА 44.2
Вечный страж Времени и Равновесия, одна из девяти прядильщиц Судеб.
Тех, кому известны все тайны прошлого и будущего. Тех, кто может всё, но никогда не вмешивается в ход истории.
– Девять Прях плетут Паутину времени, но лишь смертные способны играть на этих струнах, и лишь смертным позволено творить историю и менять ход времени, – женский голос, обманчиво мягкий и чарующий словно шёпот прибоя, разлетелся по осколкам небес гулким эхом.
Пряха говорила сладко и красиво, только её слова мне сразу не понравились.
