Обреченные стать пеплом

Робин помог мне доесть последнюю оставшуюся на подносе слоёную булочку, после чего мы спустились вниз, а ещё через пятнадцать минут мы вынуждены были выйти на улицу.

Этим утром на мой автомобиль упал не выдержавший шквалистого ветра каштан. Когда мы вышли из дома, ветра, как и дождя, уже почти не было, а дерево, буквально расплющевшее мою машину в лепёшку, уже допиливала и складывала в кузов оранжевого грузовика социальная служба. Тот факт, что кроме моего автомобиля не пострадала больше ни одна машина, а конкретно автомобиль Робина остался в метре досягаемости от погибшего дерева, позабавил не только меня.

Впрочем, не будь у меня страховки, едва ли меня это забавляло. Однако страховка у меня имелась, и этим утром, стоя напротив сплющенного кузова подаренного мне Дарианом автомобиля, у меня появилось ещё кое-что. И это не облегчение оттого, что за счёт страховки я смогу приобрести себе новый автомобиль. Это уверенность в том, что этой ночью последняя нить между мной и моим прошлым оборвалась.

Я начинала новую жизнь. Стоит сосредоточиться, чтобы не накосячить и в ней. В конце концов, не в каждом десятилетии человеку выпадает шанс на новую жизнь.

Прошла неделя, прежде чем мы с Робом переспали ещё раз, потом ещё четыре дня, и мы переспали в третий раз. Такой разрыв между сексом был для нас неудивительным. Хотя со стороны наше физическое влечение друг к другу и могло бы показаться тусклым, на самом деле, не смотря на свою редкость, оно было весьма ярким и постоянно выливалось в нежность, что было полярно моим “постельным инстинктам”, которые я так чётко отточила с Дарианом.

При этом я всегда получала от нашего с Робом соития того, чего хотела. Робин не пожирал меня взглядом, не делал засосов на теле, не кусал мои губы – он просто и превосходно воплощал со мной свои желания. Мне же не хотелось упиваться его запахом – в отличие от Дариана, он пах обычно – мне хотелось упиваться общением с ним. В итоге мы быстро стали как инь и янь – минимум страсти и секса, максимум душевного равновесия и глубоких разговоров, затрагивающих наши души и создающих идеальный баланс отношений.

Я знала, чего хочет он, он знал, о чём думаю я. Мы чувствовали друг друга так, будто могли проживать жизни в телах друг друга…

Я впервые в жизни постигала истинное значение определения “Платоническая любовь”, Роб впервые в жизни любил в первую очередь мозгом, и лишь затем другими органами своего тела.

Чувство гармонии накрыло нас с головой.