Обреченные стать пеплом

Детей не могу иметь только я – не он.

– Он твой муж, выходит, что он тоже не может иметь детей. – Я прикусила нижнюю губу в явном сомнении, если не несогласии с данным заявлением. – В отличие от Робина, – скрестив руки на груди, холодно продолжила Полина, – я узнала о бесплодии Душана после того, как вышла за него замуж, Робин же о твоём знал до того, как предложил тебе свою руку и сердце.

– Да, я знаю, ты отказалась иметь детей, но… Робин, он не должен отказываться от своих желаний ради меня.

– Именно этим он и должен заниматься, раз уж решил стать твоей половиной.

То же касается и тебя. Либо ваша связь сильнее ваших желаний, либо вашей связи грош цена.

Я молчала. Полина, как и я, всегда тщательно подбирала слова. Она назвала то, что происходит между мной и Робином именно “связью”, не другим словом.

– Сегодня я звонила своему брату и сестре, чтобы поздравить их с днём нашего рождения. Мы тройняшки, ты ведь знаешь, – Полина, всё ещё не расцепляя скрещённых на груди рук, внимательно меня слушала.

 – Хьюи съехался с Эсми и её дочерью, Миша вышла замуж за Брэма и теперь они живут вместе с Жасмин и Мией дружной счастливой семьёй в большом двухэтажном доме… То, что между Хьюи и Эсми, Мишей и Брэмом, можно назвать любовью, – аккуратно заключила я.

– Что ж, не все пары связаны любовью и не все те пары, которые ей связаны, бывают по-настоящему счастливы. В итоге важно лишь счастье, а не способ его получения. Верно? – острые соколиные глаза пронзили меня так, словно смотрели в собственное отражение.

– Верно, – заключила я, сделав глубокий глоток из своего бокала.

Эта женщина читает мою душу. Меня это привлекало, как экстремала привлекает прыжок с отвесной скалы или как тореадора влечёт за собой одна только мысль о диком быке, на спине которого он почувствует себя на волосок от гибели. Если одна душа и может существовать одновременно в двух телах, тогда одна из частей моей души могла бы оказаться заточённой в теле этой женщины.

Иначе как объяснить тот факт, что я – это в какой-то степени она, а она – это в какой-то степени я, и мы обе об этом знаем. Различие же между нами заключается даже не в степени нашей потрёпанности жизнью, а в банальном возрасте. Каждый год, разделяющий нас, с учётом тяжести наших жизненных путей, можно смело считать за два – между нами разрыв в двадцать лет…

– Как можно быть такими старыми? – прищурилась я, перейдя на полушёпот. – Ведь мы ещё так молоды.