Обреченные стать пеплом

– Второй ребёнок не мой… – начал Роб, и на секунду мне показалось, будто он хочет сказать, что желает избавиться от второго малыша, которого Флаффи родила от его соперника, что было бы вполне логично, но уже спустя мгновение, ещё до того, как он продолжил, я уже была уверена в том, что ситуация будет обстоять сложнее. Роб продолжил спустя секунду после того, как я успела понять его без слов. – Я не хочу их разлучать. Да, Джоуи не мой сын, более того, он сын моего противника, но он также единственный брат моего сына… У меня не было братьев или сестёр – только Полина.

Я знаю, каково это – быть одним на всём белом свете – но у Тена есть Джоуи, они пришли в этот мир вместе и меня радует одна только мысль о том, что мой сын не будет одинок… Я хотел бы, чтобы они с Джоуи остались друг у друга. Хотел бы, чтобы они росли плечом к плечу. Я хочу оставить их обоих. Тем более их мать могла бы быть сейчас живой, если бы я вскрыл то письмо…

– Нет!.. – я сжала его кулак своей ладонью.

 – Ты ни в чём не виноват перед Флаффи! Она могла тебе не изменять с другим мужчиной, она могла лучше предохраняться, могла написать тебе второе письмо, в конце концов могла тебе позвонить, ведь она знала твой номер… Я ничего не имею против неё, хотя и знаю, что ты до сих пор, не смотря на наш брак, испытывал к ней нежные чувства, и теперь твоё сердце болит из-за её смерти… Я не виню тебя. Я всё прекрасно понимаю и принимаю это. Как и твоё желание оставить Джоуи с нами.

– Правда?.. – Роб слегка расправил плечи, словно в неловкой попытке сделать вдох.

– Это правда. Но я не хочу считать, будто ты оставляешь Джоуи с нами из-за долга перед Флаффи. Ничего, кроме достойного воспитания вашего общего ребёнка, ты ей не должен, понятно? Джоуи мы оставим себе по другой причине. Потому, что он, что бы не сделал в прошлом тебе его отец, ни в чём не виноват. Он брат Тена Робинсона, а не сын Гарри Хоулмса. С той самой минуты, когда ты понял, что не оставишь его, что он – твой сын.

– Ах, Таша… – Робин встал со своего места и, обойдя разделяющую нас столешницу, крепко обнял меня. – Ты лучшая жена на свете. Лучшая… Но это будут не мои дети, – отстранив меня за плечи, он посмотрел мне в глаза. – Это будут наши дети.

– Я ведь уже сказала, что готова их принять.

– Нет, ты не понимаешь. Никто не должен усомниться в нашем общем родительстве. Это важно, если мы хотим избежать лишней шумихи и провокаций.