Обреченные стать пеплом

Слева от входа – огромный платяной шкаф на всю стену, справа – кровать-полуторка, перед кроватью – косметический столик с закрывающимся зеркалом, перед ним – мягкий табурет, под ногами пушистый ковер – всё выполнено исключительно в светлых тонах.

– Комната, как и вся квартира, отличная, – поджав губы, улыбнулась я. – Где можно взять постельное бельё?

– Оу, твоя постель уже застелена, – Робин почесал указательным пальцем скулу. – Я заранее приготовил тебе спальню… Ночью ненадолго сбежал из больницы, – он уже начинал розоветь от неловкости, я же не знала, что ему ответить или какими словами показать, что меня не смущает (хотя это не совсем так) факт того, что ради моей скромной персоны так серьёзно заморочились, поэтому в ответ я выдала лишь короткое “спасибо”.

Так выяснилось, что моё присутствие здесь будет больше вводить в стеснение и неловкость Робина, нежели меня. И мне это подходило намного больше, так что с этого момента я ощутила сладостное облегчение и начала вести, и чувствовать себя так, как если бы меня пригласили погостить к себе Байрон с Нат.

Замечательно. Давно я не находилась в обстановке, склоняющей меня к состоянию покоя. Оставалось только выжать из этого периода затишья максимальное количество реабилитационного душевного спокойствия, прежде чем вновь вернуться в свою запутанную жизнь.

После того, как Робин показал мне пустующую гардеробную, дверь в которую была встроена в платяной шкаф справа от моей кровати, я вспомнила о том, что у меня лишь один комплект сменной одежды и все мои финансовые средства, состоящие из зарплаты, которую я так и не успела толком растратить, находились у меня дома, куда мне нельзя было возвращаться ближайшие сутки минимум.

Подумав о доме, я сразу же вспомнила о мобильном, покоящемся на дне рюкзака. Сказав Робину, что скоро спущусь вниз, чтобы составить ему компанию за завтраком, я вытрясла на пол всё, что было у меня в рюкзаке, после чего за два раза запихала всю эту кучу в самую большую свободную полку в шкафу.

Взяв телефон в руки, я замерла, увидев количество пропущенных звонков, до сих пор остававшихся мной незамеченными из-за беззвучного режима. Сев на край кровати, я с замиранием сердца открыла журнал вызовов. Из двадцати трёх пропущенных лишь два принадлежали отцу и ещё два матери, остальные девятнадцать совершил Дариан.