Обретая любовь

Ее волосы были собраны в высокую прическу, но отдельные завитки ниспадали на шею. Она улыбалась Колину одними глазами, словно говоря, что находит его столь же восхитительным, как и он ее. Они продолжали кружиться, и его бедро касалось ее стройной ножки, отчего волны эротического жара устремлялись прямо в область паха.

Колин склонял голову и губами касался ее губ, которые были розовыми и такими мягкими, и Грейс вспыхивала, ибо он провоцировал скандал, целуя ее на людях. Но ему не было никакого дела до общественного мнения.

Его интересовала лишь та, что находилась рядом с ним, и он запрокидывал ее голову и чуть ли не рычал, как голодный зверь…

Затем из бального зала они перенеслись на берег озера, под раскидистую иву, где Грейс рисовала в тот день. Только на этот раз она не положила руки ему на плечи, а со смехом опрокинулась на спину, призывно глядя на него. Все заколки из волос Грейс Колин выбросил в воду, и ее пряди заскользили между его пальцев.

Он совсем потерял голову от страсти, любви и желания.

И, заглянув в его глаза, Грейс увидела отражение этого первобытного чувства, которое он не мог контролировать. Она что-то сотворила с корсажем своего платья, и вся ее одежда внезапно исчезла.

И вот она лежала перед ним в чуть розоватом флере, чувственная, полная любви, и тянула его к себе. На нем уже тоже ничего не было, и их тела соприкоснулись, и даже это соприкосновение несло невероятное наслаждение. Но Колин не мог остановиться, чтобы прочувствовать его, поскольку им двигала настоятельная потребность войти в Грейс, овладеть ею и осознать, что она принадлежит ему, а не какому-то лорду Макиндеру.

Он завис над ней, дикий и неистовый, не сомневаясь, что его глаза горят огнем. Все, чего ему сейчас хотелось, это обладать лежащей под ним женщиной, которая завладела его сердцем и душой. Ее ноги были призывно раскинуты, она была влажной и поразительно сладкой, а при его прикосновении ее голова откинулась назад, а с губ сорвался протяжный стон.

Грейс понимала Колина и любила, несмотря ни на что…

Потом он снова увидел себя в клубе «Олмак» стоящим у стены.

Грейс опять кружилась в вальсе, но теперь уже с Макиндером. Она улыбалась этому шотландцу, и ее глаза излучали тепло и любовь – все то, что, как полагал Колин, должно было предназначаться только ему. Он так считал, потому что был самонадеянным дураком, не понимавшим, что ему нужно и что он может потерять.

Он должен был валяться у Грейс в ногах при каждом возвращении в Англию.