Обретая любовь

Просто поразительно – Колин совершенно спокойно признавался в том, что ему необходима помощь, и в то же время было ясно, что его прямо-таки раздражает данное обстоятельство.

– Да, конечно, – согласился Джон и подал знак Федерстону, который направился к лестнице впереди них.

В сторону Грейс Колин больше не повернулся и молча пошел рядом с Джоном. При этом создавалось впечатление, будто именно он эскортирует шотландского лорда, а не наоборот.

Грейс осталась внизу одна. По ее щекам текли слезы.

Мать почти что выбежала через дверь, ведущую в заднюю часть дома, и, остановившись возле нее, прикрыв рот рукой, стала молча смотреть вслед троим мужчинам, уже достигшим верхней площадки.

– Он… он… – ничего больше Грейс выговорить не могла.

– Он ослеп, – закончила за нее мать. – И, судя по всему, никаких других повреждений у него, слава богу, нет. Ты ведь ничего такого не заметила?

Джентльмены, свернув в коридор, исчезли из виду.

– Никаких других?.. – повторила Грейс, и это получилось несколько резче, чем ей хотелось.

– Теперь Колин сможет оставить службу, – сказала мать. – Ты понимаешь, Грейс?.. Пребывание на флоте высасывало из него жизнь, каплю за каплей, но теперь с этим покончено. Потеря зрения, конечно, серьезная проблема, но нужно радоваться, что он хотя бы остался жив. – И, подхватив юбки, герцогиня устремилась вверх по лестнице.

Грейс и не подозревала, что ее родители могли понимать душевное состояние Колина. Впрочем, они ведь знали его с малолетства и любили почти как сына. И конечно же, не могли не заметить, что его глаза стали похожи на два черных омута.

Через несколько минут мать спустилась вниз в сопровождении Джона.

– Он проявляет невероятную стойкость, – проговорила герцогиня сдавленным голосом.

– Возможно, со временем зрение восстановится, – подбадривал ее Джон, похлопывая по руке. – Я слышал о подобных случаях, когда способность видеть утрачивалась не из-за физического повреждения, а из-за вспышки при разрыве пушечного ядра.

– Мне очень трудно воспринимать это спокойно, – всхлипнула мать.

Герцогиня все же взяла себя в руки и принялась отдавать распоряжения:

– Федерстон, отправьте кого-нибудь с запиской в палату лордов, пусть его светлость поспешит домой. Нужно также съездить на Харрогейт-стрит к доктору Пинаклу и попросить его немедленно приехать к нам. Принцесса Аделаида говорила, что он просто гений в окулистике.