Обретая любовь

К тому моменту, когда Грейс подошла к комнате герцогини, она уже успела успокоиться и восстановить внутреннее равновесие. Она знала, как ей следует поступить, хотя это вряд ли получит одобрение матери.

– Если тебе взбрело в голову швырнуть свою судьбу к его ногам, – начала герцогиня, как только Грейс переступила порог, – то я сама свяжу тебя по рукам и ногам, усажу в карету и отправлю прочь из Лондона!

Нет, мать определенно этого не одобрит.

Грейс опустилась на диван, пренебрегая этикетом, согласно которому не должна была садиться первой, и твердым голосом заявила:

– Я не могу выйти за Джона.

– Милая моя, я хорошо отношусь к Колину, но он не был подходящим для тебя вариантом даже до ранения.

– Его зрение восстановится.

– Но это не гарантирует того, что он полюбит тебя.

Грейс сглотнула. Ее мать была не из тех, кто может солгать ради того, чтобы кого-то утешить. Она всегда и всем говорила правду, даже если кому-то и не хотелось этого слышать.

Герцогиня придвинулась ближе и обняла Грейс за плечи.

– Я никогда не рассказывала вам, почему прогнала вашего отца из дома всего лишь после двух дней семейной жизни. А причина заключалась в том, что я пришла к выводу, что он не любит меня. И я не хочу, чтобы подобный опыт пережил кто-то из моих детей.

Грейс почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Конечно же, Колин не любит ее, она и не питала никаких иллюзий на этот счет. При сегодняшней встрече он лишь повернул голову в ее сторону и тут же отвернулся, даже не поинтересовавшись, как она поживает, и не поздравив ее с помолвкой.

И тем не менее сама Грейс испытывала к нему такую любовь, что та едва вмещалась в ее сердце.

– Колин очень страдал, – промолвила она. – Я знаю это. Он тяготился службой на флоте, а тот факт, что из всех сражений он выходил без единой царапины, делал ее еще более тягостной.

– Он испытывал комплекс вины из-за того, что оставался жив. Вокруг него постоянно погибали товарищи, умирая, они звали своих матерей, и для Колина это было невыносимо.

– Это ужасно. Я, конечно, замечала, что он чем-то угнетен, но даже не представляла, что он так мучается.

– Я не хочу любить его, – проговорила Грейс, глядя на сцепленные пальцы своих рук. – Я ненавижу и презираю себя за то, что люблю его. И ты совершенно права в том, что он меня не любит.

– Если бы ты снова стала маленькой девочкой, было бы достаточно одного поцелуя, чтобы утешить и успокоить тебя.